Книга Полуночные ведьмы, страница 55 – Элизабет Бекер

— Я… – Она собиралась ответить расплывчато и вежливо, сказать нечто нейтральное, как в общении с незнакомыми людьми, но врать почему-то не хотелось. Сегодня она видела столько ужасов, что ложь казалась бессмысленной. – Не я решила, а моя мама. Она хотела, чтобы я стала медсестрой.

— Понятно, – кивнул Томас. – Но почему?

— Она служила в госпитале во время прошлой войны и до сих пор навещает больных и рожениц в нашем городе. Я ей помогаю или, по крайней мере, пытаюсь.

— А из какого ты города?

— Из Онфлера, – ответила она. Когда знакомое название слетело с губ, ей стало легче, словно рядом снова были грубое шерстяное дедушкино пальто и мамины засушенные травы в чулане, скрип ступенек, дневной свет, льющийся в окна.

— Это близко отсюда? – Томас чуть склонил голову набок.

— Не так уж и далеко. – Элен посмотрела на канал. – Но порой кажется, что за тысячу километров.

Хотя до Онфлера можно было быстро доехать на поезде, иногда складывалось впечатление, что Руан находится на другом континенте, отделенном от ее прошлой жизни.

— Я понимаю, о чем ты говоришь.

Элен перевела взгляд на Томаса и невольно подумала, что он красивый, любуясь, как солнце золотит его кожу. Она чувствовала себя неловко и не понимала, как следует разговаривать с раненым, а потому решила задать первый вопрос, который пришел в голову:

— Сколько тебе лет?

— Почему ты спрашиваешь? – покосился на нее парень.

— Ой, прости, я не… – смутилась она.

— Восемнадцать. В октябре стукнет девятнадцать, – не дал он ей закончить с извинениями. – А что? Я кажусь тебе слишком юным?

— Нет, – поспешно возразила она и покраснела. – Хотя да. Но не слишком.

Томас смотрел так, что у Элен свело живот.

— А тебе сколько лет?

— Семнадцать.

— Ха! – воскликнул Томас и попытался принять более удобное положение, но скривился от боли. – Я так и знал.

— Знал что?

— Что я старше тебя.

— Странный повод для радости.

— Сегодня мне хочется собрать любые победы, какие только можно.

Элен невольно улыбнулась.

— Какой он, твой дом? – спросила она, надеясь вернуть разговор в безопасное русло. – Я про Монреаль.

— Без обид, конечно, – покачал головой Томас, – но там, черт возьми, гораздо приятнее того, что я видел во Франции.

С этим Элен не могла поспорить: ей было не с чем сравнивать.

— Я живу недалеко от Монреаля, в маленьком городке Сен-Жан-сюр-Ришелье.

— Вот так название.

Томас отвинтил крышку фляги, вытряхнул в рот последние капли и вытер губы.

— Не у всех названия родных городов звучат так красиво, как Онфлер.

Элен хотелось, чтобы Томас рассказал о себе, хотелось задавать ему вопросы, узнать побольше о его жизни, ведь сама она слишком долго была погружена в непроходимую безнадежность и бесконечную рутину. Ей хотелось говорить о мире без войны, о таких вещах, которые возможны лишь в мирное время.

— Расскажи о Сен-Жан-сюр-Ришелье.

— Там есть река, – начал Томас, – и канал. Крепость и железная дорога. Выглядят грандиозно.

— А чем занимаются твои родители?

Парень собирался ответить, но отчего-то замешкался. Посмотрел на свои руки, вытер грязные пальцы.

— У отца ткацкая фабрика. Мама работала воспитателем в детском саду, прежде чем они познакомились.

— Должно быть, они очень гордятся тобой. Тем, что ты здесь.

— Вообще-то нет. – Томас сглотнул и покосился на Элен. – Я записался добровольцем, как только исполнилось восемнадцать. Мать разрыдалась, когда я ей сказал, а отец молча вышел из комнаты.