Книга Полуночные ведьмы, страница 46 – Элизабет Бекер

— Я сегодня не приеду. Не смогу.

На другом конце провода повисло долгое молчание.

— Что-то не так? Они опять ссорятся?

Питер лучше прочих знал подробности непростых взаимоотношений матери и бабушки. Однажды, через несколько месяцев после переезда в Ричмонд, Луиза сидела на кухне в доме Питера и рисовала, а его мама готовила им перекусить. Питер только что вернулся из недельной поездки с бабушкой, дедушкой и другими родственниками. Он загорел до черноты и без конца рассказывал, как часами играл на пляже с двоюродными братьями и сестрами и ловил крабов с причала вместе с дедом. «Дорогая, а у тебя есть планы на лето с бабушкой и дедушкой? – спросила Мэрион, ставя перед детьми тарелку с яблоками и тостами с арахисовым маслом. С Луизой она всегда говорила мягко, не то что со своими тремя сорванцами-сыновьями, которые либо дрались, либо прыгали по мебели.

«Моя мама разругалась с бабушкой, – честно ответила девочка. В шумном, сумасбродном жилище Питера она почему-то чувствовала себя более свободно и непринужденно, чем в собственном доме, поэтому без раздумий выпалила: – Мама даже трубку не берет, когда бабушка звонит». И сразу же пришла в ужас оттого, что проболталась, словно каким-то образом предала маму. В светлой кухне наступила тишина, и у Луизы защипало в глазах.

«Мой дядя Дэн пьет слишком много пива, – заявил Питер, – да ведь, мам? А у кузины Элли проколот язык. А еще… другой мой кузен, Генри, мочится в постель, хотя ему девять лет».

Мать Питера, улыбнувшись, отвесила сыну легкий подзатыльник, и Луиза захихикала. После этого она поняла, что рядом с Питером всегда будет в безопасности, что он найдет способ поднять ей настроение. Но теперь жизнь в корне изменилась.

— Все в порядке, – сказала Луиза Питеру, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Просто мне нужно побыть еще немного с бабушкой. Обещаю вернуться завтра или, самое позднее, в четверг. И мы сможем съездить на ночной сеанс в «Берде» до моего отъезда.

— Хорошо, – протянул он, хотя она слышала разочарование у него в голосе. – Если бы что-то было не так, ты бы поделилась со мной, да?

— Конечно, – солгала Луиза. – Поговорим завтра.

Она повесила трубку и пошла по дорожке между рядами персиковых деревьев. Пчелы и мухи облепили упавшие персики. Луиза вспомнила, как в детстве собирала с земли уцелевшие плоды, из которых потом делали сидр или клали в коблер и другие пироги. Ее прабабушка обожала персиковый коблер. Она рассказывала, что во время войны это блюдо сочли бы вершиной расточительства, королевской наградой. Вспомнив об этом, Луиза улыбнулась. В ее жизни персиковый коблер считался обычным делом, в нем не было ничего сверхъестественного.

Луиза дошла до конца дорожки и повернула в следующий ряд деревьев. Ей хотелось гулять часами, затеряться среди спутанных ветвей фруктового сада, притвориться, что жизнь так же проста, как и в те времена, когда она ребенком играла здесь. Луиза пробиралась между яблоневыми и персиковыми деревьями, срезая путь через клубничные и черничные поляны, посаженные в просветах по другой стороне дороги, и время от времени останавливалась передохнуть, а мысли плыли и блуждали, как легкие облачка в послеполуденном небе.

Когда солнце опустилось к горам на западе, Луиза наконец позволила себе остановиться. Она присела в середине ряда яблонь. В этой части сада, вдали от шумов ферм, граничащих с их владениями, было тихо.