Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 42 – Таня Драго

Валейр вздохнул ещё раз, на этот раз глубже, будто готовился сообщить мне о неизлечимой болезни у любимой кошки:

— Болезнь Релиана тяжёлая. Смертельная. Не вылечена ни разу за всю историю нашего народа, сколько лекарей ни пытались — никто не смог даже замедлить её.

Сделал паузу, посмотрел на меня так, будто ждал, что я сейчас упаду в обморок или зарыдаю, но я сидела молча, потому что за двадцать лет практики научилась не показывать эмоций, когда родственники сообщают тебе, что «доктор Петров говорил совсем другое».

— С вами брату легче, — продолжил Валейр, и голос стал ещё мягче, почти нежным. — Но это не значит, что вы можете его вылечить.

Спасибо, Валейр.

Очень мотивирующая речь.

Слова повисли в воздухе тяжело, давяще, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось, потому что он прав — я облегчаю симптомы, снимаю боль, но не лечу, не устраняю причину, и если болезнь действительно смертельная, то рано или поздно она победит, как бы я ни старалась, и тогда меня точно сожгут, утопят или ещё что-нибудь придумают креативное.

Валейр встал, подошёл к двери, обернулся и улыбнулся снова — мягко, заботливо, прямо Мать Тереза в мужском обличье:

— Просто хотел предупредить. Не хочу, чтобы вы винили себя, если что-то пойдёт не так.

Ага. Не хочешь, чтобы я винила себя.

— Если что нужно, обращайтесь, — добавил он, открывая дверь. — Всегда рад помочь.

Вышел, закрыл дверь тихо, аккуратно, как закрывают дверь после посещения покойника, и я осталась одна, глядя на заколку, которая лежала на столе и отбрасывала длинные тени на деревянную поверхность.

Как странно.

Он вроде бы хочет хорошего.

Говорит правильные вещи. Заботится о брате.

Но холодок внутри от него. Не верю ему. Совсем.

Это было как с пациентами, которые приходят в кабинет и говорят: «Доктор, я всё сделал, как вы сказали», а ты смотришь на анализы и видишь, что человек либо врёт, либо под «всё» понимает «ничего, но с энтузиазмом». Улыбается, смотрит в глаза, клянётся здоровьем бабушки, но врёт — видно по мелочам, по взгляду, по тому, как напряжены плечи.

Вот и Валейр такой же — улыбается, а глаза холодные.

Утро встретило нас туманом, серым и плотным, как вата в перевязочной, и когда корабль медленно вошёл в гавань, я вышла на палубу и замерла, потому что столица оказалась именно такой, какой её описывают в книгах для туристов — величественной, огромной, совершенно нереальной.

Дворец возвышался над городом, как торт на свадьбе миллиардера — белый, многоярусный, с башнями, шпилями и куполами, которые блестели на солнце, пробивающемся сквозь туман, и я подумала, что если бы мне показали это в виде картинки, я бы сказала: «Фотошоп, явно перестарались.»

Корабль причалил мягко, почти нежно, матросы закрепили канаты, и я стояла у борта, разглядывая пристань, где кипела жизнь — грузчики таскали ящики, торговцы зазывали покупателей, дети носились между бочками, а где-то вдалеке кричала чайка, и всё это было так живо, так шумно, что на мгновение показалось: я вернулась домой, на Землю, в обычный порт обычного города.

Только дома не было дворцов с башнями. И людей в плащах с вышивкой. И запаха моря вперемешку с магией. Да, магия пахнет. Как озон после грозы, только сильнее. И немного сладковато, будто кто-то сжёг ароматическую свечу.