Книга Ведьма, страница 35 – Анастасия Цыплакот

— Готово, господин судья, — крикнул страж, стоило девушке зашевелиться и, приподнявшись с пола, встать на колени.

— Как твое имя? — спросил судья после того, как толпа затихла, увидев его высоко поднятую руку.

— Мариотта Вудиш, господин судья, — без промедления ответила ведьма.

— Понимаешь ли ты, в чем тебя обвиняют? И готова ли признать свою вину?

— Меня схватила стража, когда я торговалась на ярмарке. Но я ничего не крала, — в подтверждение слов Мари осенила себя крестом, задрав слегка голову вверх.

— Тебя обвиняют не в воровстве, а в распутстве.

— Но это клевета! — подалась вперед девушка, обхватив прутья пальцами. — Я никогда! Да чем угодно поклянусь!

— Кто может поручиться за твои слова?

— Никто, — вынуждена была признать девушка.

— Зато есть свидетели твоих деяний. Уважаемые семейные мужчины деревни Кроухилл утверждают, что ты неоднократно и без каких-либо намеков, коих можно истолковать неверно, предлагала развлечься за скромную плату. Ты постоянно околачиваешься возле деревни и подкарауливаешь добропорядочных селян.

В конце речи судья рукой указал на стоящих рядком Николаса, Герберта и Соломона. Мари обвела мужчин испуганным взглядом и дрогнувшим голосом возразила:

— Да как же я могла к ним приставать, ежели я и вижу-то их впервые?

— Ну что ж, коль так, заслушаем пострадавших. Господа, прошу вас высказаться по очереди.

Мистер Граем повел рукой, указывая выйти чуть вперед, и одобрительно качнул головой. Первым выступил Николас.

— Господин судья, уж около двух недель эта девица подстерегает мужчин моей деревни и, соблазняя телом своим, за монету предлагает всяческие непристойности.

— Вы тоже были среди этих мужчин, мистер…?

— Ванклауд, — подсказал Николас. — Да, господин Граем. Я трижды подвергался ее приставаниям.

Толпа дружно ахнула, а ведьма гневно фыркнула. Судья же вновь потребовал порядка и тишины, постучав деревянным молоточком по столу.

— Имело ли место продолжение этих самых приставаний?

— Нет! — возмутился Николас. — Я ведь человек семейный. Как же можно так? Это же бесчестно и низко. Конечно, я не поддался на ее уговоры.

— Хорошо, мистер Ванклауд, вы пока свободны. Выслушаем следующего свидетеля. Прошу.

Герберт, теребя шляпу, неуклюже вывалился вперед. Уставившись в землю и заикаясь от волнения, он торопливо представился и промямлил:

— Герберт Блоссом, мистер Граем. Я… я столкнулся с этой женщиной всего один раз. За ночь она взяла с меня два серебряных. Это всё, господин судья.

Собравшийся народ снова ахнул и загудел.

— Спасибо, мистер Блоссом, за честность, — повысил голос Граем, дабы не потонуть в шуме толпы. — Ваша очередь, мистер…

— Кинг. Соломон Кинг, — отозвался Соломон, выступив вперед. И, взглянув сначала на девушку, потом на судью, смущенно пробормотал: — Простите, господин судья, я не шибко уверен, что это именно та девица. У той, кажись, глаза вроде синие были.

— Постарайтесь вспомнить, мистер Кинг. Это важно.

— Нет. Не она. У этой волосы чересчур рыжие. — Ты чего дуришь? — зашипел на приятеля Николас и крикнул судье: — Да она это, господин Граем, она! И не синие вовсе глаза были, а зеленые. И волосы вточь как у ней, рыжие-рыжие!

Люди привычно зашумели, и судье пришлось сильно повысить голос:

— В порочности этой юной девицы сомнений более нет. А значит, Мариотта Вудиш признается виновной в блуде и недостойном поведении. В наказание ей полагается десять ударов плетью и обрезание волос. Порка пройдет принародно завтра в полдень.