Книга Ведьма, страница 34 – Анастасия Цыплакот

— Не прелюбодействовала я. Напрасно вы меня в клетку посадили. — Это судья решит, напрасно иль нет. И что с тобой делать.

— Ошиблись вы, говорю, — проявила настойчивость ведьма. — Все вы так поете, — остался непреклонен стражник и сплюнул под ноги красноречиво. — А под пытками сознаетесь в своих грехах. И чего я тут тебя слушаю? Замок надежный, не сбежишь. Недосуг мне около тебя околачиваться.

Сказал да и ушел. А как стражника не стало, и толпа осмелела. Кто посмотрит да отойдет, а кто и словцо недоброе скажет. А народ, он такой, раз кого в клетку посадили, значит виноват. Абы кого сажать не станут.

Лучше бы стражник вовсе не уходил. Страх, что люди линчуют ее прямо тут и сейчас, заставлял девушку сжиматься в комок и переваливаться внутри клетки от стены к стене, пугливо озираясь по сторонам. Люди то и дело что-то выкрикивали. Женщины осуждающе качали головами и сыпали проклятиями, а мужчины либо гадко улыбались, либо негодующе сплевывали под ноги. А нашлись и такие смельчаки, что не погнушались приблизиться к распутнице.

— Эй, ты! — позвал Мари незнакомый парень, близко подойдя к клетке. — Это правда, что о тебе говорят? А я ведь как раз не прочь позабавиться, — и неприятно захохотал.

— И я не прочь, — тут же подхватил его приятель, протягивая за решетку руку, и презрительно пробурчал, стоило девушке брезгливо отпрянуть. — Ну чего недотрогу корчишь, блудница.

Мариотта сперва смолчать хотела, но когда яблоко, пущенное детишками из толпы, об клетку ударилось и рядом по земле покатилось, не сдержалась. К парню, что первым подошел, потянулась, в глаза уставилась, да так пристально, что тот отшатнулся невольно, и мысленно повелела: "Детвору прогони и сами пошли прочь".

Парень послушно развернулся и шуганул ребятню:

— А ну брысь, сопливцы непослушливые. Не доросли еще людей судить.

Кто послушно отошел, кто нехотя и ворчливо. А как детвора разбежалась, так и сам приятеля за рукав ухватил да повелел, исполняя ведьмин наказ:

— Идем, Пайс.

— Как это идем? — возмутился дружок. — Сам же к девке тянул, а теперь на попятную. Ну и странный же ты, Лэндон.

Ничего Лэндон не ответил. Мельком на ведьму глянул и шустро с площади зашагал, расталкивая любопытных бездельников и таща за собой приятеля. Пайс хоть и не сопротивлялся, а всё недоуменно головой крутил, смотря то на девушку, то на друга.

Несмотря на то, что прочий народ расходится и не думал, напротив, только больше в толпу собирался, Мариотта откинулась спиной на решётку и прикрыла глаза. Было по-прежнему страшно, но маленький успех давал большую надежду. Оставалось придумать, как выпутаться из этого дурного происшествия.

“Наконец-то мне удалось подчинить своей воле человека. Может, этот идиот и простачок не стоит больших усилий, но все же я смогла. Но надо быть осторожнее, Мари. Нельзя колдовать, нельзя себя выдавать. Что они могут сделать уличной девке? Ну, выпороть прилюдно, да волосы обрезать. А с ведьмой? А вот с ведьмой церемониться не будут. Сожгут или утопят. Я, конечно, нынче сильна, но не бессмертна...”

Из раздумий девушку вывел очередной удар по клетке. Мариотта вздрогнула и открыла глаза. Это был страж. Площадь перед зданием суда успела наполнится до отказа. Сбоку на постаменте уже восседал судья. Утонув в своих мыслях, ведьма даже не услышала постепенно нарастающего гула голосов и упустила, что судейство вот-вот начнется. Вот стражник и не придумал ничего лучше, как привлечь ее внимание, ударив по клетке ногой. Такая нелепая оплошность показалась Мари странной, ведь она и глаза-то прикрыла не более чем на пять минут. Вот только не поняла ведьмочка, что так она впервые впала в транс и провела в этом состоянии ни много ни мало три четверти часа.