Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 34 – Дарья Рoманова

Я подняла камеру, и мир сузился до прямоугольника видоискателя. Мои пальцы, еще недавно дрожащие, теперь уверенно нашли кнопки. Страх уступил место чистому, почти экстатическому профессиональному азарту. Это был тот самый кадр. Тот самый момент.

«Щелчок».

Два титана, объединенные одним фокусом — мной. На их лицах не было улыбок. Была суровая, мужская оценка. Сила, направленная вовне, но рожденная внутри этого треугольника, который мы сейчас образовали.

— Да… — прошептала я себе под нос, перемещаясь, меняя ракурс. — Иван, чуть развернись ко мне боком… Да, так. Артём, взгляд жестче, ты же не любуешься, ты… владеешь взглядом.

Артём медленно перевел взгляд с моего тела прямо в объектив, и в его глазах вспыхнула знакомая мне, леденящая и сжигающая одновременно власть. Иван же, следуя моей просьбе, сделал полуоборот, и его взгляд скользнул с моих грудей на лицо, и в его улыбке появилась что-то хищное, обещающее.

— Идеально, — дышала я, щелкая затвором с бешеной скоростью. — Не двигайтесь. Дышите. Думайте о том… на что вы смотрите.

— Думать тут не обязательно, красавица, — ответил Иван, не меняя позы. Его глаза блестели. — Все мысли уже давно убежали вниз. Очень показательно, кстати.

Артём не отреагировал на шутку брата. Он просто смотрел. И под этим взглядом моя кожа горела.

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Мои пальцы сами знали, что делать. Я двигалась по полу, то приседая, то поднимаясь на цыпочки, полностью погрузившись в поиск идеального ракурса. Видоискатель был моим окном в реальность, где существовали только они — эти два монументальных изваяния плоти и воли — и тот заряд первобытного напряжения, что тянулся между нами.

В какой-то момент я забыла, что я обнажена. Забыла о стыде. Было только тело — инструмент, помогающий занять нужную позицию. Я наклонилась сильнее, чтобы поймать их лица снизу, и почувствовала, как моя грудь свободно свисает, тяжелая и чувственная. Отступая назад, чтобы захватить общий план, я инстинктивно выгнула спину, выставив вперед бедра, чтобы сохранить равновесие.

И каждый мой жест, каждая смена позиции будто подливали масла в огонь, пылающий в их глазах. Я видела, как взгляды Артёма и Ивана, будто синхронизированные, скользят с моего лица вниз, задерживаются на груди, на изгибе талии, на открытых бедрах. Видела, как они сжимают кулаки, как напрягаются челюсти. А внизу, под черной тканью их шорт, происходило немое, но красноречивое представление. Формы становились все более отчетливыми, внушительными, будто бросая вызов эластичности материала. Ткань натягивалась до предела, обрисовывая мощные вертикальные линии.

И, черт возьми, это сводило меня с ума. Внизу, между моих собственных ног, пробежала знакомая, предательская волна тепла и влажности. Я едва сдерживала дрожь, когда опускала камеру, чтобы проверить кадр на дисплее.

«Щелчок». Еще один кадр. Артём, его взгляд — лед, сквозь который пробивается вулканический жар. Иван, его улыбка — уже не просто озорная, а откровенно голодная. И я между ними, в пространстве кадра и в пространстве студии, — связующее звено, катализатор, причина и следствие.

— Готово, — наконец выдохнула я, опуская камеру. — Думаю, материала более чем достаточно. Это… это именно то, что нужно.

Я рискнула поднять на них взгляд, оторвавшись от экрана. И замерла.