Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 31 – Дарья Рoманова

Напряжение между ними было осязаемым. Не враждебным, но плотным, как туман перед грозой. Два альфа-самца на одной территории. И я должна была не просто их сфотографировать, но и заставить взаимодействовать.

«Ну что ж, Наташа, — подбодрила я себя мысленно. — Справилась с каждым по отдельности. Справишься и с ними вместе».

— Ребята, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и по-деловому. — Можно вас?

Они обернулись. Две пары серых глаз устремились на меня. Одна пара — холодная, оценивающая. Другая — тёплая, с игривой искоркой.

— Слушаем командира, — сказал Иван вызывая у меня улыбку.

— Сегодня нам нужно снять несколько совместных кадров, — начала я, указывая на тёмно-серый фон, который я подготовила специально для этого. — Концепция — «сила в единстве», но без пафоса. Вы не должны стоять, как два супергероя на постаменте. Нужно ощущение… взаимного уважения. Общей цели. Вы — не соперники. Вы — единое целое, две стороны одной медали.

— Одна сторона — красивая и улыбчивая, — тут же вставил Иван, кивая на себя.

— Только в твоей голове, — парировал Артём, не отрываясь от телефона.

— Ладно, Артёмка, отложи свой секретный план по захвату мира. Работаем.

Артём наконец убрал телефон в карман и направился к фону. Его движения были экономными, точными. Иван последовал за ним, и когда они встали рядом, контраст стал ещё очевиднее. Одинаковый рост, одинаковая ширина плеч. Но Артём — собранный, сжатая пружина, гранитная скала. Иван — расслабленный, излучающий энергию, живой вулкан.

— Для начала встаньте просто рядом. Плечом к плечу, — скомандовала я, беря в руки камеру. — Но не в строю. Расслабьтесь. Можете слегка повернуться друг к другу, как будто вы о чём-то негромко разговариваете.

Они выполнили. Получилось… неестественно. Как два охранника на дежурстве, которые терпят друг друга.

— Ребята, вы же не на совещании у начальства, — вздохнула я, опуская камеру. — Артём, ты можешь хотя бы плечом слегка коснуться его? Иван, не стой как истукан, сделай шаг вперёд.

Они перестроились. Стало чуть лучше, но в кадре всё ещё чувствовалась дистанция. Холодок.

— Хорошо, — сказала я, решая пойти другим путём. — Забудьте про камеру. Иван, скажи брату что-нибудь, что его реально разозлит.

Иван повернулся к Артёму, и на его лице расцвела озорная улыбка.

— Помнишь, в девяносто восьмом, на даче у дяди Васи, когда ты…

— Не надо, — ровным, но предостерегающим тоном произнёс Артём.

Но было поздно. Я уже щёлкала затвором. Иван что-то шептал, его глаза смеялись, а Артём, сохраняя каменное лицо, слушал, и только лёгкое движение скулы выдавало внутреннее раздражение. Это было идеально. Напряжение, живое и настоящее, пронизывало кадр.

Щелчки затвора звучали как ритмичный дождь. Снимки получались технически безупречными, фактурными, мощными. Два титана в кадре — это работало. Но чего-то не хватало. Какого-то глубинного резонанса, той самой «силы в единстве», о которой я говорила.

Я опустила камеру, прищурилась, глядя на них.

— Стой. Раздвинь ноги немного шире. Иван, опусти подбородок, взгляд исподлобья, хорошо. Артём, положи руку ему на плечо…

Они слушались, но это было послушание солдат, выполняющих приказ, а не соратников, чувствующих плечо друг друга. Между ними стояла невидимая стена, и каждый оставался в своей вселенной. Этого было мало.