Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 37 – Дарья Рoманова

Он начал вылизывать меня. Целенаправленно, методично, с каким-то животным усердием. Его язык то глубоко погружался внутрь, растягивая мои влажные, податливые стенки, то возвращался к клитору, сосредотачиваясь на нём, заставляя его гореть под быстрыми, вибрирующими кругами. Он пил меня, причмокивая и издавая низкие, довольные звуки. Его руки держали мои бёдра в железной хватке, не давая мне сомкнуть ноги или дёрнуться. Я была полностью в его власти, и от этого сознания новая, острая волна возбуждения накрыла меня с головой.

А в это время Артём пристроился с другой стороны. Я почувствовала, как край дивана прогнулся под его весом. Он сел рядом с моей головой. Я повернула к нему лицо с полузакрытыми глазами от наслаждения, которое доставлял мне его брат. Артём смотрел на меня своими холодными серыми глазами, в которых теперь бушевал настоящий пожар.

Он не тратил времени на лишние движения. Его ладонь легла на выпуклость в облегающих чёрных шортах — ту самую, что была заметна ещё во время съёмок и стала лишь больше и внушительнее. Одним резким, привычным движением он стянул шорты вниз по бёдрам.

Его член выпрыгнул наружу — огромный, тёмный от налитой кровью мощи, уже полностью готовый. Он освободил себя от стягивающей ткани, и теперь эта тяжёлая, живая плоть лежала у него на животе. Головка была крупной, тугой, с блестящей каплей предсемени на прорези.

Он взял его в руку, провёл пальцами по всей длине. Он не произнёс ни слова. Он просто направил головку к моим губам.

Я поняла. Открыла рот. Никаких мыслей о сопротивлении, о стыде. Было только жгучее желание, разожжённое ими. Я хотела его. Хотела их обоих. Всю эту пошлую, развратную, невероятную полноту.

Головка коснулась моих губ, скользнула по ним. Я облизала её, почувствовав упругую, горячую кожу. Потом взяла в рот. Сначала только кончик, давая слюне смочить его. Потом глубже.

Артём издал низкий, сдавленный стон, когда я приняла его. Я работала языком, облизывая уздечку, водила губами по стволу, стараясь приноровиться к его ритму.

А внизу Иван продолжал свою сладкую пытку. Он нашёл новый ритм — теперь он чередовал глубокие, медленные проникновения языка внутрь меня с быстрыми, отрывистыми движениями прямо по клитору. Он словно чувствовал, как я завожусь от члена во рту, и подстраивался под это, усиливая натиск. Моё тело разрывалось на две части, каждая из которых тонула в отдельном, невероятном удовольствии.

Артём начал двигаться. Сначала осторожно, входя и выходя всего на несколько сантиметров. Я расслабила горло, как он говорил, стараясь дышать носом. Потом его движения стали увереннее, глубже. Он взял меня за голову, его пальцы впились в волосы, мягко направляя. Каждый толчок загонял его глубоко в горло, и я чувствовала, как головка упирается в нёбо. Слюна текла по моим губам и его члену. Звуки были влажными, непристойными, и они сводили меня с ума.

Я мычала вокруг члена Артёма, моё тело выгибалось на диване, ноги дрожали в его железной хватке. Волна поднималась отовсюду сразу — от раздражённого, перевозбуждённого клитора и от полноты во рту, от власти, которую они надо мной имели.

Артём почувствовал, как мои стоны, вибрирующие вокруг его ствола, становятся выше, отчаяннее и переходят в сдавленные всхлипы. Сквозь полуприкрытые веки он видел, как всё моё тело затряслось в знакомой ему судороге, как живот втянулся, а пальцы впились в его бёдра. Он понял — Иван довёл меня до края.