Книга Ребенок из прошлого. Шанс на семью, страница 87 – Кэти Свит

— Марин, не нужно, – шепчет на ухо. – Она все чувствует.

— Угу, – произношу, кусая губы.

Наклоняюсь над малышкой, осторожно убираю волосики с лица. С трудом сдерживаю слезы, они так и норовят пролиться.

Конечно, я видела малышку в реанимации, видела, когда ее забирали на «Скорой», представляла, как ей больно и плохо. Но я никогда не могла подумать, что девочке НАСТОЛЬКО тяжело.

— Привет, маленькая, – Кирилл с нежностью обращается к дочери. Голос дрожит.

Он смотрит на дочку и сглатывает. В глазах тоже стоят слезы.

Обнимаю его.

— Привет, малышка, – здороваюсь с Евой. Она с мольбой смотрит на меня.

В груди все сжимается в тугой комок. Дышать становится невозможно.

Пересиливаю себя в очередной раз.

— Маленькая моя, я теперь всегда буду с тобой, – говорю и заставляю себя улыбнуться.

Сердце в клочья.

Касаюсь маленькой детской ручки, трогаю крохотные пальчики… С каждой секундой внутри меня все сильнее разрастается шар. Жалость и сострадание переполняют.

Евочка несильно сжимает мой палец в своем кулачке, для нее сейчас столь простое движение дается невероятно сложно. И тут меня прорывает.

В один миг наваливается все. Страх за малышку, безразличие её матери, весь ужас, который с Евочкой произошел. Вместе с этим тут же добавляются проблемы у меня в семье, нелюбовь мачехи и её ужасающие ухищрения, накопленная усталость, стресс и я больше не могу это все сдерживать в себе.

В последней попытке сохранить стойкость делаю резкий судорожный вдох, задерживаю дыхание. Но ничего не помогает.

Сдаюсь.

Из груди вырывается рыдание, закрываю свободной рукой, рот. Из моих глаз нескончаемым текут слезы.

— Ма–ма, – Евочка с трудом ворочает язычком, но тем не менее пытается общаться.

Ей, как никогда, сейчас нужна моя поддержка.

— Мариночка, любимая моя, – сбоку раздается голос Кирилла. – Пожалуйста, успокойся. Я очень тебя прошу.

Каждое слово пронизано болью.

— С Евочкой все будет хорошо, – заверяет меня. – Мы смогли ее спасти. Не плачь, пожалуйста.

— Я очень постараюсь, – выдаю, рыдая. Сглатываю. Делаю глубокий вдох.

И переключаю фокус внимания на нашу доченьку.

— Да, милая, я здесь, – заверяю малышку. – Я с тобой. Не бойся, теперь все будет в порядке.

Перегибаюсь через ограждение кроватки и начинаю зацеловать детское личико, шепчу на ушко всякие нежности и никак не могу надышаться своей девочкой. Тревога из–за расставания медленно начинает рассеиваться.

Она льнет ко мне и тоже не желает расставаться.

— Евочка, – шепчу. Говорить не могу, связки не слушаются. – Представляешь, твой папа нашёлся, – улыбаюсь сквозь слезы. Они уже не душат меня.

Я стараюсь говорить как можно бодрее, чтобы Евочка продолжала держаться. Расклеиваться нельзя ни ей, ни Кириллу, ни мне. Сейчас нам как никогда нужно держаться вместе.

— Вот, смотри, – толкаю Кира чуть вперед. – Это твой папа, – показываю на мужчину. – Па–па, – специально повторяю ещё раз.

— Па–па, – повторяет за мной малышка.

Кир ахает. Он пытается сдержать рвущиеся наружу чувства, но их слишком много и у него не удаётся.

— Дочка, здравствуй, – произносит ласково.

Он с нежностью смотрит на девочку, мягко ей улыбается. А у самого по щеке стекает скупая мужская слеза.

— Па–па, – важно, как может в нынешней ситуации, произносит Ева.

— Умничка моя, – хвалю ее я.