Книга Ребенок из прошлого. Шанс на семью, страница 86 – Кэти Свит

Каждый из них скрупулезно объясняет моменты, на которые необходимо особенно обращать внимание. Мотаю на ус.

— Ребят, мне в отделение нужно, я к вам позже зайду, – обещает Саша. – Нам есть, о чем поговорить, – многозначительно смотрит на меня.

Брат намекает и на наши отношения, и на поездку к отцу, и на заявление Игнатова о будущей свадьбе… Уж слишком красноречивый у него взгляд.

Прячу лицо у Кирилла на груди. Смущаюсь.

— Тебя ждут, – произносит Кир с легким нажимом.

— Ухожу от вас, – усмехается Сашка. – Ухожу.

Смеясь, Саша удаляется в коридор. Он плотно закрывает за собой обе двери, чем не допускает лишнего шума в палату.

Мы остаемся втроем.

— Красивая, – произносит Кирилл, разглядывая Евочку.

Он берет малышку за руку, бережно гладит пальчики и, словно завороженный, смотрит на дочь.

— Она у тебя чудесная, – мягко улыбаюсь. – Скоро ты сам в этом убедишься.

— Надеюсь, – говорит с чувством и приобнимает меня.

И в этот момент в палате звучит такое родное:

— Ма-ма.

Евочка открыла глаза.

— Привет, – обращаюсь к малышке, пересиливая боль, что разрывает мое сердце.

Не могу спокойно смотреть на Евочку, ведь видеть, какие страдания испытывает малышка, выше моих сил. Это ужасно.

Я не понимаю, как на долю детей выпадают такие страдания. Честно. Они ведь ни при чем.

Детки малы, невинны и не виноваты в бедах, которые сваливаются на их головы. Любая неприятность, которая случается с ребенком в младшем возрасте, происходит от недосмотра взрослого, и я считаю, что тогда и страдать должен он сам.

Не ребенок! Нет.

Евочка… Маленькая моя… Ну почему? Почему тебе приходится так мучиться?

Мне страшно представить чувства малышки, когда она пришла в себя в реанимации. Ей было плохо, больно, страшно, а никого близкого или хотя бы знакомого, нет.

Ох, девочка моя… Ну вот за что на твою долю выпали такие мучения?..

Смахиваю навернувшуюся на глаза слезу.

Принимаюсь осматривать девочку.

Ручки и ножки малышки крепко привязаны. Бинты большими белоснежными браслетами окутывают ее запястья и лодыжки, а затем следуют к металлическим прутьям кровати, где фиксируют и обездвиживают мою Еву.

Она лежит и не двигается. Крайне слаба.

Из носика малышки выходит тонкая прозрачная трубочка, которая ведет вторым концом в стеклянную бутылочку. Там скапливается, судя по всему, желчь.

Ножки разведены в стороны и зафиксированы. Из-под пеленки, которой укрыто хрупкое тельце, торчит еще одна трубка и она ведет уже к мешочку, что прикреплен снизу кровати.

Это, судя по всему, мочевой катетер, который ни в коем случае нельзя дергать, иначе можно вырвать. А если вырвать…

Ох-х-х…

Кирилл рассказывал случай, что однажды какая-то мамочка не досмотрела, и ребенок вырвал этот самый катетер. Он все внутри порвал.

И больше не сможет делать свои дела по-маленькому сам. Никогда.

Вспоминаю его душещипательный рассказ, смотрю на прикрепленную к катетеру трубку и по рукам пробегают мурашки.

Страшно до жути.

При взгляде на Евочку я сама словно испытываю все, через что ей пришлось пройти. Ноги едва держат.

Словно почувствовав мое состояние, Кирилл кладет на талию свою руку и слегка притягивает к себе. Забирается под свитер и большим пальцем поглаживает по спине, успокаивая.

Помогает справиться с эмоциями.