Книга Ребенок из прошлого. Шанс на семью, страница 67 – Кэти Свит

Чем ближе завершение операции, тем сильнее улучшается настроение.

Мы смогли. Мы выстояли.

Ни одного из пациентов не потеряли.

— Не поверишь, но нет, – ехидно отвечает друг. – По крайней мере, сегодня уж точно.

Он уже привык к нашим подколкам и смирился. Что ж с нас возьмешь? Как бы мы ни стебались над ним, ни с кем другим Саня просто работать не станет.

У нас команда.

— Это просто наши смены совпали, – раскрывает причину Миша. – Никакое пожелание спокойствия с этим не сравнится.

— Я запрещу вас ставить в паре, – бурчу себе под нос.

— Я ни с каким другим отделением на дежурство не встану! – отрезает Хмельницкий.

— Сань, ну ты чего? – удивленно смотрю на друга. – Так хоть смены спокойными будут.

— Ну уж нет! – продолжает стоять на своем. – Пусть лучше аврал, но с нормальными врачами, а не с дебилами.

— Ну–ну, – тихонько смеюсь.

Сегодня выдалась просто убийственно сложная ночь, и я не представляю, как бы мы справились, будь в команде другой анестезиолог. Несколько сложнейших операций подряд, одна хлеще другой и не запутаться, не налажать далеко не каждый сможет.

— Сань, ты сегодня отсыпной? – спрашиваю, переключаясь уже на личные проблемы.

— Ага, как же, – говорит недовольно. – Прям меня кто отпустит.

— Я думал к отцу твоему сгонять, – открыто озвучиваю свои мысли. – Если я тебя отмажу, поедешь?

Ловлю на себе удивленный взгляд Майорова. Он не скрывает свои интерес.

— Что у вас происходит? – спрашивает с легкой ухмылкой.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – смеюсь.

Я как-то не собираюсь раньше времени посвящать всех в свою личную жизнь, какими бы хорошими друзьями мы ни были.

— Мих, он в сестру мою втюрился, – ерничает Санек.

Вот пихнуть бы его в бок хорошенько, да не могу. Я должен оставаться стерильным.

Интуиция, мать ее.

— Ну вы даете! – говорит, качая головой.

— Вот и я про то! – со знанием дела заключает Санек.

— Ты на себя-то посмотри, – ухмыляется. – Далеко со своей Василисой ушел? – спрашивает с подколкой.

— Я и Василиса – это совершенно иное, – важно заключает Хмельницкий.

— Да ладно? – не отступает от своего Майоров. – И почему ж? Чем вы двое отличаетесь от этих двоих? – кивает в мою сторону.

Хмельницкий всем своим видом показывает, что не собирается продолжать полемику. Он лишь одаривает меня и Мишку красноречивым взглядом и переводит внимание на монитор.

— Парни, – говорит напряженно. – Вы что-то упустили. Пациент не стабилен.

— Чего? – охреневая, поднимаю на него взгляд. Все ж было в порядке.

— Сам смотри, – показывает на показатели. Они стремительно ухудшаются.

Накаркали…

— Все, – говорит Мишка, заходя ко мне в кабинет.

— Что, все? – с тревогой подаюсь вперед. Кровь отливает от лица и сердце замирает. Неужели… не спасли малыша?

Когда я уходил из операционной, то угрозы жизни больше не было. Все шло по плану!

Ребенка готовили к переводу в реанимацию, осталось лишь наложить швы.

Конечно, понимаю, что быть может всякое, но не повтор осложнения же! Это ж просто фантастика какая-то.

Первый раз, когда мы завершали операцию, произошло резкое ухудшение состояния ребенка, и нам пришлось экстренно проводить повторную. Выяснилось, что нам попался бракованный материал и он не выдержал, разорвался.

Зафиксировали разрыв, изъяли, все исправили. Спасли ребенка.