Книга Мажор и толстушка. Зарифмуем любовь, страница 6 – Лера Золотая

— Эй, пари было — заставить улыбнуться. А не согласиться на свидание, — подмигиваю я. — Так что я выиграл.

— Ты жулик, — качает головой она, но в глазах уже нет прежней колючести. — И вообще, ты специально выбрал место, где холодно и мокро, чтобы я сдалась?

— Я стратег, — гордо заявляю. — А стратеги не признаются в своих хитростях.

Мы идем дальше, и я искренне завидую Тёмычу, который медленно едет за нами в моей машине, греясь и слушая музыку.

— Слышь, стратег, — Ника резко поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. — Чего ты привязался? Зачем я тебе?

Я не сразу нахожусь, что ответить, потому что я совершенно не ожидал, что наш разговор свернет в неприятное для меня русло.

— А может, я влюбился? — пытаюсь перевести наш разговор в шутку.

— Ой, брось, — отмахивается она и продолжает идти по улице, совершенно не обращая внимания на дождь. — Поприкалываться захотелось за чужой счет? У тебя же ВСЕ за чужой счет. Яхта, тачка, тусовки — это же все за папин счет. Развлечения за счет таких дурочек как я.

— Ты думаешь, будто все богатые монстры? — отвечаю и вдруг понимаю, что меня это задевает. — Думаешь, если у человека есть деньги, он не может быть нормальным?

— Я думаю, что если у человека есть ТОЛЬКО деньги, то он пустой.

Замолкаем. Ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время слушаю кого-то не из вежливости, а потому что мне действительно интересно.

— А ты смелая, — говорю тихо. — Такого мне никто никогда не говорил. Обычно все либо лижут пятки, либо молчат в тряпочку.

— Ну и каково это — услышать правду? — слышу, как дрогнул ее голос, но Ника не останавливается. — Неприятно?

— Неприятно, — честно отвечаю. — Но… жутко интересно.

— Вот я и пришла, — мы останавливаемся возле невзрачного серого дома с облупившимися стенами и деревянными рамами.

— Ты здесь живешь? — я с интересом рассматриваю окружающий пейзаж, который навевает уныние.

— Нет. Просто в гости пришла.

Девушка разворачивается и идет к подъезду.

— А прощальный поцелуй? — кричу я ей вслед.

Ника неопределенно машет мне рукой, даже не оборачиваясь.

— Но свидание ты мне проспорила!

Возвращаюсь к машине. Артём сидит за рулем и листает что-то в телефоне.

— Наконец-то, — бурчит он, заводя машину. — Я уж думал, что вы никогда не расстанетесь. Игорян, и охота тебе возиться с этой… девушкой plus-size?

Я с удовольствием отмечаю, что Тёмыч внял моему предупреждению.

— Трахнул бы по-быстрому и все дела. Какого черта круги вокруг нее нарезать и исполнять танцы с бубнами?

— Тебе не понять, — вздыхаю я. — Она для меня дичь, которую надо выследить, прикормить, а потом сожрать. А я хищник в этой игре.

— Трындец, — машет головой Артём. — Как все запущено. Это поэтесса тебя заразила? Какие-то хищники, дичь… Дурдом, и только.

— Ладно, поехали домой. Я промок до трусов. Не хочу заболеть в разгар охоты.

— Так она тебе улыбнулась или нет? — друг заинтересованно косится на меня.

— Улыбнулась, — киваю. — Но на свидание не согласилась.

— То есть ты проиграл?

— Нет, — улыбаюсь. — Я выиграл кое-что получше. Я ее прикормил.

— Ну, точно дурдом, — он крутит пальцем у виска, глядя на дорогу. — Только мне кажется, что ты влюбился.

— Замолкни, — зло бурчу я, боясь, что друг в этот раз окажется прав.

Вечером, лежа на диване и глядя в потолок, я понимаю: впервые за долгое время я думаю не о себе, не о тусовках, не о том, что скажут друзья. Я думаю о девушке с блокнотом, которая не боится говорить правду.