Книга Мажор и толстушка. Зарифмуем любовь, страница 4 – Лера Золотая

Артём идет рядом, крутя головой во все стороны и призывно улыбаясь проходящим мимо девушкам:

— Ну что, Игорян, опять будешь искать свою неприступную поэтессу?

— Замолкни, — толкаю его плечом. — Просто хочу кое-что проверить.

— О, «кое-что» — это уже прогресс. Вчера было «просто поговорить». Сегодня уже «кое-что». Завтра, глядишь, признаешься, что она тебя зацепила. Только никак не могу понять, что ты нашел в этой…

— Да заткнись ты, — зло бросаю я, но внутри что-то екает.

— Молчу, молчу, — дурашливо поднимает руки Тёмыч. — Только скажи мне, что ты будешь делать, если ее и в этом институте не окажется? Я уже задолбался колесить по городу и рыскать по этим учебным заведениям. Хотя… Телочки тут прямо ничего. Лучше, чем в двух предыдущих.

Друг выворачивает голову, когда мимо него проплывает стайка смазливых студенток. Он даже успевает им подмигнуть, когда они, перешептываясь, начинают весело хихикать.

— Не туда смотришь, — отпускаю ему легкого леща, чтобы не забывался, зачем мы сюда приехали. — Тёмыч, хорош на баб глазеть.

— Игорян, вот ты знаешь, — друг останавливается прямо посередине длинного коридора, и всем приходится нас обходить. — Смотреть на твою центнеровую поэтессу мне как-то не улыбается. Это ты у нас любитель экзотики…

— Еще раз… — я смотрю на Артёма, и он отшатывается от меня. — Вякнешь… и знаешь, что будет. Со мной еще ни одна телка так дерзко не разговаривала, и я не намерен ей это спускать.

— Аааа… Так бы и сказал, — хрипло говорит Тёма. — Наказывать будем. А то “поговорить”, “кое-что”... Я уже испугался, что ты запал на эту…

Друг запинается, когда видит мой тяжелый взгляд.

— Девушку plus-size, — совсем тихо добавляет он, и мы идем дальше.

Сворачиваем к лестнице, и тут я вижу ее. Ника стоит у окна, уткнувшись в свой неизменный блокнот. Наверное, дописывает свои стишки. Волосы собраны в небрежный пучок, одна прядь выбилась и падает на плечо. Она хмурится, зачеркивает что-то, потом снова пишет. Выглядит так, будто весь мир для нее сейчас — это строчки на бумаге.

— Вон она, — киваю Артёму. — Смотри и учись, как надо подходить к девушкам без этого твоего «эй, красотка». Щас она у меня с рук есть будет.

— Ой-ой, да ты еще лекцию про это прочитай, — фыркает он. — Давай, иди. Я постою тут, поаплодирую издали. Ты, оказывается, мазохист. Не знал, что тебе нравится, когда тебя отшивают.

— Вот сейчас и посмотрим, как у нее это получится. Сегодня мне спешить некуда.

Подхожу ближе. Ника поднимает глаза, и радости в них явно не наблюдается.

— Привет, — говорю как можно непринужденнее. — Я же говорил, что вернусь.

— А, Карлсон, — коротко отвечает она, снова утыкаясь в свой блокнот.

Как же меня бесит эта заучка своим безразличием.

— Слышь, я же с тобой по-хорошему разговариваю, — пытаюсь вырвать этот ненавистный блокнот, чтобы она хоть так обратила на меня внимание.

— Смотрю, ты так и не прислушался к моим советам, — она, наконец-то, смотрит на меня, а взгляд как лезвие. — Врачей так и не посетил. Поэтому повторю еще раз. Я не хочу с тобой разговаривать ни по-хорошему, ни по-плохому.

— А если я просто интересуюсь поэзией, — не сдаюсь я, такого крепкого орешка в моей практике еще не наблюдалось.

— В библиотеку сходи, — она отталкивается от подоконника, явно собираясь покинуть мое общество.