Книга Белокурый. Король холмов, страница 84 – Илона Якимова

— Я — Босуэлл.

Он сознавал, что выглядит довольно жалко, и вид его никак не прибавляет веса словам, но тут уж не до жиру.

— Иди ты! — удивился Ральф Невилл и заржал. — Они ж все сдохли, слава Богу…

Времена Оттербурна прошли — Невиллы отнюдь не были намерены нежничать с шотландскими рейдерами, хозяин Рэби собирался повесить всех, чтоб неповадно было, граф там или не граф. В набег Белокурый ходил, внешне ничем не отличаясь от прочих парней, разве что на левой руке носил дедову серебряную печатку с головой лошади, но этот грозный знак так давно не появлялся в Западной марке, что граф Вестморленд его попросту не узнал. То, что Белокурый попал в лапы именно к нему, было скверно по-особенному: во-первых, Ральф Невилл славился лютой ненавистью ко всему шотландскому, во-вторых, был достаточно богат, чтобы пренебречь сотней фунтов за выкуп там, где можно потешить свое самодурство.

— Ну, и как ты желаешь присоединиться к предкам, «граф Босуэлл»? Быстро или помедленнее?

— Лучше, конечно, помедленнее, — отвечал Белокурый, — лет пятьдесят я еще найду, чем заняться.

— Ну, об этом и не мечтай, — отметил практичный барон Рэби. Он сошел с помоста, спустился вниз, туда, где стоял Хепберн в окружении стражников, обошел кругом, разглядывая пленника. — Нет, ты, конечно, на скотника не похож, и говоришь очень уж бойко, должно быть, и впрямь бастард какого-нибудь распутного шотландского священника…

Чертенок соскочил с языка прежде, чем Белокурый понял, чем это чревато:

— А ты, вот незадача, как раз таки похож на скотника, Невилл. Эй, где тут у вас настоящий граф, поумней?

С господского помоста раздался, среди возмущенного ропота, звонкий женский смех, в глазах у Белокурого тут же потемнело от боли — Ральф Невилл, коротко размахнувшись, отпустил ему удар в живот, а потом, согнувшегося, ухватил за волосы, поднимая лицом на себя:

— Ты, смазливый сучонок! — сказал с удовлетворением. — Ты сейчас себе приговор сам подписал, заверять не требуется. В петлю, пожалуй, завтра, а прежде петли я тебе кишки выпущу, мерзавцу… прямо сейчас!

Белокурый выпрямился, восстанавливая дыхание, лицо его по-прежнему хранило безучастное, равнодушное выражение, насколько это было возможно по ситуации. Думал он только о том, какова средняя скорость галлоуэев Болтона в галопе.

— Я не хочу, чтоб его вешали, Ральф! — вдруг раздался капризный голос, тотчас по завершению вдохновляющей речи Вестморленда. — Я не для того справляю здесь свадьбу, чтоб любоваться на покойников!

Невилл и Хепберн одновременно взглянули на помост — один раздраженно, другой с обоснованным интересом — там, почти единственная среди мужчин семьи Невилл и по левую руку от почтенного пожилого лендлорда, восседала молодая девица, хрупкая белая роза, и непорочность ее распущенных по плечам золотистых волос странным образом не сочеталась с проницательным, почти ехидным взглядом серых глаз. Очень хорошенькая, утянутая корсажем платья в тростинку — стан ее был болезненно узок, но тем не менее от всей фигуры веяло скрытой, непреклонной волей. И это она так заразительно засмеялась в ответ на остроту Белокурого, уже почти стоившую ему жизни.

— Это, в конце концов, дурное предзнаменование… — продолжила леди. — Нет, нет, Ральф, я решительно не желаю!