Книга Белокурый. Король холмов, страница 83 – Илона Якимова

— Смотри-смотри, — дружелюбно сказал ему Роджер Невилл, спешиваясь, походя заезжая в лицо кулаком самому молодому из Бинстонов. — Потому что, парень, это последнее, что ты увидишь в жизни.

А затем ухватил за шкирку пробегавшего мимо молодого слугу:

— Эй, ты! А ну, живо давай к его милости да скажи, что тут есть шотландский птенчик, желающий петь лично для него!

И засмеялся. Нехорошо так, гаденько засмеялся.

Ральфу Невиллу, четвертому графу Вестморленду, барону Рэби из Рэби-Касл, было в ту пору чуть за тридцать — мужчина в самом соку, тот жирный тип рыжих, кабаньего облика англичан, который Белокурому был особенно омерзителен. Толстая шея, густая щетина на сытых щеках, небольшие и глубоко посаженные, однако весьма проницательные глазки. Граф только что, за несколько минут до прибытия одного отряда, вернулся с другим из дозора на север — никого не поймал, ничего не поджег, и оттого был слегка не в духе. Даже оленя завалить ему не случилось — вот бывают такие дни, когда дичь, и та считает тебя за дурака и обходит стороной.

— Что там у тебя, Роджер? — брезгливо спросил Вестморленд. — Во имя Пяти ран Христовых, какого дьявола ты приволок в Рэби это отребье? Почему нельзя было вздернуть, где взял?

— Рассудил, что вам будет приятней это сделать самому, — отвечал Роджер Невилл, ничуть не удивясь теплому приему. — Да вдобавок главарь их готов назначить выкуп за себя и остальных…

— Чем? — скептически возразил хозяин. — Шкурами овец, украденными у нас в минувшем месяце? Ладно, Роджер, волоки его в холл, там разберемся… я жрать хочу так, что готов закусить даже этими немытыми сволочами.

— Я несколько испорчу вам аппетит своим предложением, милорд, однако сумма будет такой, что вы об этом не пожалеете, — раздался мягкий голос с чистым английским выговором.

— Заткни ему пасть, Роджер, — устало бросил Верстморленд через плечо, направляясь вглубь двора, в большой холл Рэби.

Разница между замком Рэби и, скажем, Караульней Лиддела была весьма существенна — между старинным, богатым, сложным по плану замком и неуязвимым, хищным, мощным, а все-таки разбойничьим гнездом. Невиллы, наряду с семьей Перси, были королями английского севера, и делателями королей — в лице Уорика — тоже, и Хепберны в сравнении с ними выглядели выскочками, благодаря дерзости и отваге скоропалительно вознесшимися за какие-нибудь сто лет от мелкопоместных лордов до родства с королями, до графства Босуэлл. Там, в этих прошедших веках, где вился запутанный след Адама де Хиббурна, первого авантюриста в фамилии, крылось, тем не менее, и интуитивное родство — ибо де Хиббурны также были нормано-английским северным родом — и тем большее отвращение испытывали они теперь к друг другу, потомки обеих семей, английская благородная кровь — к крови, изменнически влившейся в вены вечного врага.

Неудивительно поэтому, что Вестморленд и Босуэлл сразу друг другу не понравились…

— Что-что ты сказал? — переспросил Вестморленд.

Как был, в дорожном платье, он уселся было во главе стола на помосте, однако при звуке голоса шотландского налетчика, таком подозрительно плавном, поднял голову, внимательно посмотрел вниз. Собственно, он услышал, но не поверил. И тон его не предвещал возможности взаимопонимания в беседе.

Ныл затылок от тряски в подводе, и жгло на груди, когда при движении отрывалось присохшее к ране полотно, и нестерпимо хотелось пить, отлить и врезать промежду глаз этой рыжей кабанской харе. Белокурый выдохнул, понимая, что приступ бешенства сейчас ни к чему, и повторил: