Книга Белокурый. Король холмов, страница 80 – Илона Якимова

Но смеяться над младшим Эллиотом дураков не нашлось. Реакция у Робби была молниеносная, даже нож свой не пустил в дело ни разу, только зубы вышиб кой-кому за улыбку — и Роберта в разговоре стали обходить стороной, по кличке в глаза не осмеливались называть.

Меньше, чем за полгода в Караульне, еще до зимы, молодой Босуэлл оброс слухами, сплетнями, сомнительной славой, и одновременно проникся уверенностью в собственной силе, которой так щедро питали его кинсмены и все те, кто искал у него защиты и справедливости. Босуэлл действительно выслушивал каждого, действительно не искал личной мзды, кроме положенной, был для лендлорда довольно честен и справедливо делил добычу в своей своре… вот о добыче — отдельно. Его охранные рейды к южанам сперва становились рейдами преследования, а затем и вовсе перешли на упреждение. Как легко отсюда, из Лиддесдейла, забывались благие намерения, рисовавшиеся ему в столице — потому что реальность диктовала свои правила. Здесь, в этом паучьем гнезде воров, было не до возвышенных мыслей, он долгое время тратил себя только на то, чтобы привыкнуть, выжить, понять местный нрав, утвердить главенство. Удары сыпались с разных сторон, и предсказать их не было возможности. Шайка покойного Додда трижды наведывалась в октябре в Долину через Спорные земли, и трижды Хранитель выходил в погоню, с каждым разом все уменьшая число ушедших от его гнева живых англичан. Это было законно. Конфискованное у контрабандистов железо осело в кладовых Хермитейджа для последующей перепродажи — и это было законно, «ради его трудов и забот». Он брал себе треть от штрафов на суде, и это тоже было вполне законно — до тех пор, пока рассеянно не взял половину, о чем, понятно, знал только Джибберт Ноблс. А когда уже в пятый раз граф споткнулся на границе за Кершоп Берн о рейдерские отряды, выходящие на грабеж под флагом Дакров, потомственных Хранителей границы Генриха Тюдора, а также под гербом Невиллов, ничто не могло быть более законным, как рейд возмездия. А если от конницы Белокурого в Нортумберленде и Вестморленде оставалось меньше пепелищ, чем от английских визитов к нему в Долину, то потому только, что у графа было чуть более развито эстетическое чувство. Он пачкался незаметно, понемногу — первый вынужденный набег на Тейлоров, свара с Эллиотами, противоборство с Армстронгами, резня Маршаллов, пыточная наука Болтона… но с каждым новым пятном шкура Белокурого неизбежно приобретала такой привычный в Долине окрас — голодного молодого волка.

Англия, Вестморленд, осень 1528

— Как так, — прошипел Патрик, чуть отдышавшись, — ты снял караульных, Рон, если вон они, сучье племя?

Невиллы, сторожевой отряд, чуть было не взяли его на границе леса, обложив с собаками, как кабана. Белокурый и его авангард из большого рейда в три сотни человек ночевали в перелеске, обшаривая окрестности в поисках добычи. Напоровшись на засаду, шотландцы сумели уйти прочь без потерь, но и враг был теперь настороже. За два дня они врезались настолько вглубь к сассенахам, что, проведай о том король, Хранителю Марки пришлось бы давать подробнейшие объяснения по поводу такого «закона и порядка». Хотя, конечно, все же можно списать на преследование и возмездие…

— Снял, — подтвердил Хаулетт, сплевывая на землю в знак презрения к мертвым, — это, видно, другие… а тех еще не нашли, иначе спустили бы ищеек по нашим следам. Давай-ка, пока не поздно, к своим…