Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— Парни, кого подсадил нам на шею Патрик Болтон? Сколько нам терпеть эту щенячью спесь, вольные рейдеры Долины? Или у вас в жилах скисшее молоко? Да он и не Хепберн вовсе, гляньте на него, на эти белобрысые патлы — Стюартов ублюдок, да еще содомита нам в капитаны приволок! А кому он там в столице подмахнул, чтоб ему лэрдство дали, уж это я не скажу… Эллиот отсыпался после ночного рейда в зале у камина, поэтому Гэвину крепко повезло. За такие слова, да еще про Белокурого, Роб, натурально, отрезал бы Гэвину яйца и затолкал в глотку. Казалось, после дела Армстронгов и Маршаллов свора должна была понять, кто в доме хозяин, но Гэвина понесло. И он это сказал. Вопрос про «подмахнул» в те годы довольно часто сопровождал Белокурого, ибо люди обманывались нежным цветом лица и правильными, тонкими чертами, но именно — обманывались, забывая, что нутром этот милый мальчик такой же дьявол, как все прочие Хепберны. Как почему-то славившийся мягким нравом рано погибший отец. Как мрачный и жестокий дед, Великий лорд-адмирал Шотландии, первый граф, подверженный припадкам внезапного лютого гнева. Как прадед, избранник королевы, прирожденный интриган, так и не ставший лордом, бешенством в бою сумевший отбить атаку на Бервик самого Ричарда Глостера… как все они, мертвые Хепберны, в один непереносимый миг схватившие за горло его одного, живого. Патрик в этот момент стоял в десяти шагах от Гэвина и о чем-то толковал с Болтоном. Дядя потом говорил, что вообще не понял, что произошло. Сам Белокурый ничего не помнил, то есть, эти слова прозвучали, а затем ему затмило глаза белой вспышкой, словно огонь прошел по каждому мелкому нерву, затем Патрик развернулся и, ни говоря ни слова, пошел на Крота. Потом, когда все кончилось, он искал свой охотничий нож, но не нашел. Зато с изумлением обнаружил на руках и груди несколько порезов от чужого ножа и кровоподтеки на предплечьях. Костяшки пальцев были сбиты в кровь… он слышал, что орали вокруг, и кто-то хрипел, и что-то билось и хрустело под руками, но не видел, потому что перед глазами стояла пелена. Потом все закончилось, почва покачнулась, Патрик упал… Когда он пришел в себя, то уже лежал в холле на скамье у огня, а над ним маячили встревоженные лица МакГиллана и Болтона. Голоса их раздавались словно издалека. — Это припадок, — говорил слуга, — с ним такое бывало в детстве, только моя покойница тогда и могла его унять. Его милость отлежится и все пройдет. — Ну, ты даешь, парень, — сказал Болтон племяннику. — Видать, ты и впрямь самый чертов Хепберн из всех нас, вместе взятых. Даже я испугался. Ты убил его. — Как? — прохрипел Патрик и закашлялся, горло было будто набито песком. — Я ничего не помню. — Сломал ему шею, — коротко пояснил Болтон. — Не смотри на меня, сам не знаю, как тебе это удалось, с учетом того, что Гэвин был раза в полтора тебя тяжелее… Белокурый сел, поддерживаемый подмышки МакГилланом, голова у него кружилась, вокруг все плыло. Во рту накапливался медный привкус крови. Если бы у него попросили повторить то же самое на заклад, он бы отказался — невозможно его вызвать нарочно, этот шквал фамильной ярости. Кроме любви, как говаривал когда-то Джон Брихин, вожака еще должны бояться. Теперь свора подчинялась Босуэллу беспрекословно. |