Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— Я явился, потому что вы обещали мне честь и милость, государь, — сказал Белокурый, опустив яркие очи долу, чтобы скрыть поднимающийся со дна души гнев. Сперва упрек, потом угроза, затем увещевания… не слишком ли много для столь короткого разговора, где даже не было места приветствию. — И дело. Так ради какого дела явился я в Эдинбург, мой король? Джеймс, не глядя на Дивного графа, принялся вновь расхаживать по кабинету взад-вперед. — Ты думаешь, я забыл о тебе? — сказал он, и голос его вновь неприятно изменился. — Напрасно. Я следил за тобою издалека, у меня свои… способы узнавать новости на юге. Дело, ты говоришь? Ответь мне, Хепберн, кто дал тебе право вмешаться в переговоры по Вечному миру с Англией? Во имя Пяти ран Христовых, кто дал тебе это право, я спрашиваю⁈ — Но, государь мой… — Молчать! Я писал тебе? Я приказывал? Я выслал к тебе гонца? Кто дал тебе право сорвать мои переговоры⁈ — Переговоры не были сорваны, сир, лорд Дакр получил печать и подпись под договором… — Твои печать и подпись, тупица ты безмозглый! — окончательно взорвался Джеймс. — Твои, черти б тебя взяли совсем! — А вы предпочли бы, — тем спокойнее отвечал граф, чем больше разъярялся король, — чтоб там стояла подпись Тарна Керра, если этот старый падальщик вообще умеет писать? И кто, как не хранитель Марки, обязан гарантировать своим словом и своим имением королевский мир? — Королевский мир гарантирует тот, кому я приказываю это делать, или тот… — король долго посмотрел на Патрика Хепберна и продолжил, — или тот, кто стоит у меня на пути. Вот тут Босуэллу в первый раз стало не по себе. — И я был бы в восторге, если бы под той клятой бумагой стоял безграмотный крест Тарна Керра. Потому что мир, заключенный им самовольно, был бы разорван мной еще до того, как гонцы Дакра достигнут Лондона… а Кессфорд был бы обвинен в государственной измене. И мне так или иначе придется разорвать этот мир, раньше или позже, ибо дядюшка не слишком-то церемонится со мной, — король Джеймс внезапно метнулся к Дивному графу, сгреб того за грудки и прошипел в самое лицо. — Догадываешься, кого мне придется обвинить в государственной измене теперь? Теперь, когда я не могу отменить пакт сразу, потому что его подписал ты, у кого имелись для этого все полномочия, ты, назначенный мной лейтенант Юго-востока, Хранитель Марки, мое доверенное лицо⁈ За год Джеймс Стюарт еще вытянулся вверх, их лица были почти вровень — и цветом, и теплотою глаза короля сейчас были как речной колотый лед. Государственная измена — это слово пахло застенком, дыбой, кровью, испражнениями, раскаленной жаровней, наконец — топором палача. От спасителя короля до государственного изменника — отрешенно подумал Патрик — как это быстро со мной случилось… и только потом, вместе со злостью на двуличие короля, всплыло в его памяти имя — Фёрнихерст! Да гори душа его в аду… ведь он намеренно дал Босуэллу узнать про переговоры, он же наверняка и посоветовал кузену Кессфорду отступить при встрече с Хранителем, и два вожака Керров, сговорясь, ввергли его в немилость у короля, не ударив пальцем о палец — он все сделал сам. — Благородный и пылкий Патрик Хепберн, граф Босуэлл, — с горькой иронией произнес король, следя за бурей чувств в синих глазах родственника, — эти старые черти провели тебя, как младенца! Тебе нечего делать на границе, кузен, с таким чистым сердцем… Хотя чистота твоя тоже, положим, уже сомнительна — говорят, ты собирался вызвать дух демона де Сулиса, чтоб он научил тебя темным искусствам для достижения большей власти над душами человеческими… это правда? |