Книга Белокурый: Права наследства, страница 129 – Илона Якимова

— Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, Хепберн… не знаю, почему, но мне легче дышится, когда я вижу твою бессовестную морду. Ну, проси!

— Чего? — не понял Патрик, еще не вполне проснувшийся до сих пор.

Лучшие моменты фортуны приходят совсем не в то время, когда их ждешь. И, уж тем более, не тогда, когда к ним готов.

— Да чего хочешь, дурень! — рассмеялся король. — А, кстати, чего ты в самом деле хочешь, кузен?

Это был коварный вопрос. Даже за искренней юношеской дружбой невозможно забыть, что перед тобой — королевский Стюарт. Борзая скулила, вставала на задние лапы, опираясь передними на хозяина, и жалостливо заглядывала Джеймсу в лицо. Хепберн проследил эту сцену и улыбнулся в ответ королю:

— Честно? Очень спать хочется, Ваше величество… Позвольте мне наконец выспаться, дражайший кузен, и больше мне от вас ничего не надо!

— Да кто ж тебе мешает-то, мой Дивный… — еще пуще засмеялся Джеймс.

Утверждение было, с точки зрения Босуэлла, весьма сомнительное. Король ухватил его за загривок, ласково ероша светлые кудри графа на затылке, прижался лоб в лоб, заглядывая в глаза с каким-то болезненным интересом. — Тяжко пришлось, Белокурый?

У Его величества порой случались манеры весьма странные, но Босуэлл относил их к еще более странно протекавшему детству короля, не слишком-то обращая на это внимание, особенно с учетом того, что девицами Джеймс все-таки интересовался больше.

— Пятьдесят четыре, — ровным голосом отвечал Патрик.

— Что? — король отстранился.

— Пятьдесят четыре Хепберна осталось лежать на мостовой Коугейта и Хай-стрит, Ваше величество.

— Ну, да покоятся с миром, верные шотландцы. А моих?

— А кто ж их считал, ваших-то, Ваше величество…

— Ах ты, черт бесстыжий… ну, а Дугласов? — жадно спросил король.

— Сотни полторы, с учетом тех, что вырезал сэр Финнарт.

— О, кузен опять отличился! — заметил Джеймс с холодной усмешкой, и Патрик понял, что скорое прощение за смерть Леннокса Гамильтону не грозит. — Да Бог с ним, пока он убивает тех, кто мне уже не нужен… Что, так ничего и не попросишь?

— Никогда ничего не проси у короля, — тотчас прозвучал в голове у графа ледяной голос Брихина. — Понадобится — всё возьмем сами…

— Да нет… наверное. У меня же, вашим королевским соизволением, и так все есть.

— Каков гордец! — проговорил король с восхищением. — Да, мне говорили, что с вами, Хепбернами, трудно. Ну, тогда так бери. Хочешь лейтенантство Юго-Востока?

Патрик Хепберн опустился перед королем на колено:

— Примите же мою верность, сир!

— Э, нет, — отвечал Стюарт, жестом поднимая его, — не теперь еще, не теперь… я хочу, чтоб это видели все!

Шли только вторые сутки самовластия Джеймса V Стюарта. Толпились лорды в тронном зале, когда стремительным шагом вошел Джеймс, приблизился к престолу, сел… верной тенью за ним от дверей проследовал молчаливый граф Босуэлл, встал за левым плечом короля. По правую руку государя восседала королева-мать, опять жирно и благосклонно улыбнувшаяся Дивному графу, тут же был и Мэтвен, отныне комендант Стерлинга.

— Пошлите герольда на Маркет-Кросс! — провозгласил король. — Да будет объявлено: граф Ангус, Джордж Дуглас Питтендрейк и Арчибальд Дуглас Килспинди суть изменники королю и государству, и им запрещено приближаться к нашей особе менее, чем на шесть миль, под угрозой казни за измену! А равно это относится и к родичам, слугам и сторонникам упомянутых лордов!