Книга Белокурый: Права наследства, страница 131 – Илона Якимова

А король все еще молчал. Казалось, видя у своих ног эту стихийную силу, он колеблется, что же ему предпринять — обласкать или уничтожить, раз уж она сама наивно отдается в подчинение… но его молчание Белокурый понял уже много позже.

Наконец Джеймс Стюарт молвил, возвращая клинок:

— Я принимаю твой дар. Поднимись, Патрик Хепберн, граф Босуэлл, королевский лейтенант Юго-Востока, хранитель Средней марки, лорд Хейлс, Хермитейдж и барон Крайтон, лэрд-хранитель Лиддесдейла, наследственный констебль Эдинбурга, хранитель Эдинбургского замка, шериф Бервикшира… Да будет так! Я хочу, чтобы ты оказал мне честь и поцеловал меня в губы, касаться которых не смеет ни один низкий человек. Должен быть благороден тот, от кого я принимаю почести…

Воистину неплохо сказано, хоть и вырвано из «Романа о Розе».

Босуэлл поднялся на ноги, чтобы получить ритуальное лобзание короля. Не сказать, что его порадовало развитие событий, но коронованный кузен очень верно кинул кости в игре — не мог же граф прилюдно отказать королю в этой форме присяги. Лорды переглядывались — такой приязни от государя еще не видал никто. А Джеймс ухватил кузена за загривок, как тогда, в зале, притягивая к себе белокурую голову, и после обетного поцелуя шепнул тому со смешком:

— Ну что, был я прав? Так ведь куда лучше, чем приносить присягу в борделе?

У Его величества было великолепное свойство — безвозвратно портить лучшие моменты собственной жизни.

Шотландия, Мидлотиан, Танталлон, июль 1528

Ничего нет в Мидлотиане более могучего и прекрасного, чем цитадель Танталлон — это, слава Богу, известно всем и каждому. Известно это также и королю Джеймсу, который бесится сейчас от детского гнева в Стерлинге, узнав, что граф Ангус, пренебрегая любыми запретами, ушел с Севера, прихватив с собой не только свою дочь от королевы, но и опекаемого им графа Хантли, отправился на Эдинбург, был отброшен, отступил в предместья, был отброшен, отступил в Танталлон.

Что такое Танталлон, как не ключ ко всему побережью от Бервика до Лейта? Глубоки темницы его, и высоки башни, вздымающиеся ввысь, к самому солнцу, словно гордыня Дугласов, и зелено море — в синеватый отлив — внизу, под скалами, на которых стоит он — как глаза младшей сестры Ангуса, феи волн, овдовевшей так удачно, так вовремя. Стены его и камни неподвластны пушкам короля, но только руке Господа, и прежде падут берега Шотландии, сожранные Северным морем, чем будет взят Танталлон, чем он растворится во времени. И напротив него в волнах вздымается, вечно видная из окон каждой башни, обращенных на восток, черная глыба скалы Басс-Рок с маяком… Всё, что осталось от неумолимой пясти Дугласов, так плотно державшей горло молодого короля и самой страны, всех, кто остался в живых берегли сейчас стены замка. Свою дочь Маргариту, единоутробную сестру короля Джеймса, и графа Хантли Ангус отправил вперед себя на границу, остальных собрал здесь — супруги Килспинди и Питтендрейк. Уильям Дуглас, бывший духовник короля, ожидал погребения в Холируде, сердце его не выдержало веселья уличных боев. Джейми Паркхед, попавшись в руки Хоумов, за радостное распутство заплатил жизнью. Джордж Питтендрейк до сей поры с содроганием вспоминал свое тяжкое пробуждение в Фолкленде — и как они взламывали дверь в королевскую спальню, чтоб обнаружить там распахнутое окно — и зарекся брать в рот что-либо, кроме эля в кругу семьи. Джордж Питтендрейк был уже в дорожном платье, направляясь в Бервик, а затем и в Лондон. Следовало как можно скорей известить английского короля, что истинные друзья Генриха Тюдора при дворе его племянника сейчас в серьезной опасности… а потом — торговаться, торговаться и лгать так, как только и умеет один Питтендрейк.