Книга Белокурый: Права наследства, страница 111 – Илона Якимова

Его величество также даром времени не терял, хотя Кэт Колвилл и жеманилась напропалую, ибо то была только вторая их встреча. Но едва лишь Джеймс плотно приступил к очаровательной вдовушке, как в углу спальни раздался сперва подозрительный шорох, затем скрежет и треск, а после маленькое оконце под потолком внезапно распахнулось. Король, отступая к дверям, начал судорожно хвататься вовсе не за тот кинжал, которого вожделела дама — но уже через мгновенье узнал эту светлую голову, следом за которой в окошко еле протиснулись руки, широкие плечи, а там уж, с гэльскими проклятиями вполголоса на тех, кто обустраивает такие узкие окна — и весь внезапный гость целиком.

— Хепберн! Что ты здесь делаешь⁈ Как ты сюда попал?

Больше, чем наглость появления, короля, кажется, удивил способ пришествия родственника.

Белокурый распрямился во весь свой немаленький рост:

— Как кот, по крышам, как же еще… чертовски крохотные окна в вашем доме, леди, и очень пыльный чердак, — адресовался он вдове, о которой кузены успели почти забыть.

От неожиданности дама присела в реверансе.

А Хепберн слегка поклонился ей и сказал сюзерену:

— Я прибыл пригласить Ваше величество на небольшую прогулку верхом… к примеру, завтра, после полуночи? Что скажете?

За три недели, что не виделись, Джеймс Стюарт успел основательно соскучиться по наперснику. Король глядел ему в лицо и помимо воли расплывался в улыбке. Хепберн был весь — бунт, неповиновение, дерзость и азарт, за ним невозможно не последовать, коли он призовет, и, кроме того, его люди по праву считались одними из лучших на границе. И даже большими оторвами, чем парни Бранксхольма-Бокле. Патрик ухмыльнулся в ответ, витая непокорная прядь упала на лоб, озорные синие глаза прищурились:

— Так я буду ждать вас, дражайший кузен, в миле к югу от Фолкленда, в лесу… и мы славно повеселимся, ей-богу!

Король вслух не сказал «да», и если вся затея с побегом сорвется, и до Ангуса дойдут подробности, то Патрик Хепберн поплатится головой за похищение короля — вслед за Ленноксом — и Белокурый прекрасно услышал это в королевском молчании.

То была первая из словесных игр между ними, когда на кону оказывалась то свобода, то жизнь.

Вернувшись в Фолкленд — куда более задумчивым, по мнению Паркхеда, чем должен быть мужчина после удавшегося свидания — король долго молчал, размышлял, а после велел Питтендрейку собирать псарей на послезавтра. И собак все это время кормить умеренно, чтоб злее были. И духовнику своему наказал помолиться на добрую погоду — так, на всякий случай. Славные леса вокруг Фолкленда — отчего бы не погулять?

После встречи с Хепберном Джеймс Стюарт был взвинчен, как никогда. Он и сам понимал, что счет его неволе идет на недели, и что все зависит исключительно от его решимости и дерзости, и граф Ангус теперь — никто, кроме как один из мятежных баронов королевства, силой принуждающий короля к повиновению. Обойдя все препоны бывшего мужа, из Стерлинга долетело к нему письмо Маргариты Тюдор. Оно было пламенно, немногословно, полно метафор и эвфемизмов — на случай, если попадется в руки Ангуса. Мать велела прислушиваться к друзьям и остерегаться врагов, но имен не назвала. За время отсутствия короля в Эдинбурге — а тому пошла уже третья неделя — его друзья и враги десяток раз могли перемениться местами, стало быть, этот совет сейчас ни к чему. Джеймс расхаживал вдоль по спальне, по привычке накручивая на палец вихор на виске, как делал всегда, будучи взволнован. Ему предстояло принять решение. Что ж, у Патрика Хепберна не было причин желать зла своему королю, напротив, выгода для Белокурого от полновластного правления кузена очевидна. Также, по слухам, в Стерлинге вновь объявился Брихинский епископ, хотя Стерлинг лишь условно по дороге в его епархию, а там, где возникал Джон Хепберн, сразу начинало припахивать жареным. Мать уже давно отзывалась о старшем Хепберне с похвалой — и теперь он не просто так навестил ее, это как пить дать. И Данбар! Гэвин Данбар, бывший воспитатель, писал к королю постоянно о том же самом.