Онлайн книга «Белокурый: Права наследства»
|
— Подо… что? — переспросил Патрик несколько озадаченно. — Ну, как — подо что? — возмутился хмельной и оттого вдвойне боевой Джонни Кармайкл. — По городу только и говорят, что за этакую дерзость и самодовольство Дугласам неплохо б поплатиться… Если свистнешь — за твои раны немало народу вступится! — О чем это они? — спросил Патрик Брихина, зашедшего к нему вечером поговорить. — О том, что в народной любви ты сейчас будешь посильней регента, — отвечал дядя, не моргнув и глазом. — А ты еще спрашивал, на что я трачу деньги… — Да уж, вестимо, на то, чтоб Арчибальд лично зарезал меня в собственной постели, — мрачно отозвался Патрик. — А мне казалось, что вы, ваша милость, не из трусливых, — поддел епископ. — Не бойтесь, граф, зарезать здесь не посмеет. Но зато, когда придет нужда, за вас встанут все предместья — не за вас, как такового, а против Дугласов. А это, мне кажется, уже недурно. Босуэлл довольно быстро оправился от раны. Рука, по первому ощущению, в подвижности не потеряла, но все равно нельзя было пренебрегать возможными последствиями. — Куда? Лежать! — скомандовал Брихин племяннику, желавшему поскорей скинуть бинты и присоединиться в забавах к королю, который ежедневно присылал пажей справиться о здоровье дорогого кузена. — Лежать, я сказал, бледнеть, умирать! Или вам жить надоело, ваша милость? — Противоречивый приказ, дядя! — расхохотался граф. — Так жить или умирать? — В стенах Босуэлл-корта ты в безопасности. А если сунешься еще раз поближе к королю, так и умирать придется, не ровен час… Ангус, кажется, ясно выказал свои намерения. В третий раз не промахнется, будь уверен, просто устроит свалку на улице, в каком-нибудь укромном тупичке — и свернут шею, как каплуну на Рождество… так что, сидите дома, дорогой граф, изображайте неизлечимо больного. — Он будет думать, что я отступил… струсил, — тихо сказал Патрик. — Вот уж мне глубоко плевать, что он будет думать, — отрезал железный Джон. — И какая разница, если мы в итоге свалим его? А потом король пожелал лично навестить больного родственника. Босуэлл-Корт увидел под своей крышей десятка полтора недовольных Дугласов, которые с большей готовностью отправились бы в адское пекло, чем к Белой лошади, но королевская воля должна была быть уважена хоть в такой мелочи. Томная бледность Белокурого, с неделю проведшего взаперти, этот высокий лоб, обрамленный слабо вьющимися кудрями, синие печальные глаза… король был растроган и очарован. Они остались в спальне втроем, король, Босуэлл и Брихин — пажей и соглядатаев, включая Питтендрейка, Джеймс разве что не пинками отправил вон, со смехом обещав не выскользнуть в каминную трубу из дома прочь. Кузен казался Джеймсу еще более милым и привлекательным теперь, когда приближалось неизбежное расставание. — Ты не передумал? Брихин велел Патрику отвечать всем, что, как и прозвучало при последнем разговоре графа с Ангусом, Хепберн собирается до лучших времен отбыть в Приграничье. Патрик покачал головой: — С вашего позволения, Ваше величество. Я не из трусливых, но, видно, при таком регенте обеспечить мне безопасность в Эдинбурге не может даже ваше высокое расположение. — Могу приказать тебе, но не хочу. Два случая за неделю, и такие похожие… — Три, — встрял Брихин, с сочувствующим лицом расположившийся за изголовьем постели племянника. — Ваше величество слишком юны и чисты, чтобы верить в глубокую греховность природы человеческой, это понятно, однако… |