Книга Я вижу тебя насквозь, страница 82 – Стаси и Элен Твенти

— Хорошо, — прошептала я. — Один день.

Мы ехали из города. Светило солнце. Марк включил какое-то дурацкое инди-радио. Он не говорил о работе, не задавал вопросов. Он рассказывал о том, как в детстве пытался сделать воздушного змея. Я сидела на переднем сиденье. Я сняла свой пиджак. И я… я почти расслабилась.

Я заставила себя вспомнить, что мне вообще-то нравился Марк. Мне нравился его голос, когда он не был наполнен иронией. Мне нравилось, как солнце играет в его волосах. Может быть… может быть, я была неправа. Может быть, это все действительно была моя паранойя.

Я улыбнулась. По-настоящему. Я взяла термос с кофе, который он приготовил.

— Дай-ка попробую, что там за…

Именно в эту секунду машина резко тряхнулась, наехав на «лежачего полицейского», которого Марк, кажется, не заметил.

Черт! Горячий кофе хлынул мне на руку и на джинсы.

— Ай! Господи… — я вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли. — Какая же я… салфетки…

Я бросила термос и инстинктивно дернулась к бардачку. Моя рука уже легла на ручку, пальцы были готовы нажать на кнопку.

— НЕТ!

Его рука метнулась через пространство между сиденьями с нечеловеческой скоростью. Он схватил мою руку. Его пальцы, как стальной капкан, впились в мое запястье, пригвоздив его к панели. Я замерла. Боль. Его хватка была болезненной.

— Марк… — прошептала я, пытаясь высвободить руку.

Он моргнул. Отпустил мою руку, почти отдернув свою, как от огня. Он заставил себя рассмеяться.

— Черт. Прости. Прости, Вероника, — он провел рукой по лицу. — Я… рефлекс. Не хотел тебя напугать.

Я молча терла свое запястье. На нем остались красные следы от его пальцев.

— Что… что там? — мой голос был тихим.

— Ничего! — он снова рассмеялся, слишком громко. — Просто… крепление. Оно сломано.

Он лихорадочно замахал рукой, как бы отгоняя меня от бардачка.

— Не трогай, пожалуйста. Если его сейчас открыть, мы его потом не закроем. Серьезно. Эта чертова защелка… она заедает. Я в прошлый раз полчаса с ней возился, чтобы она встала на место. В общем, не надо.

Он улыбался. Широко. Отчаянно.

— Салфетки… салфетки в кармашке двери. Вот, — он указал.

Я медленно, не сводя с него глаз, опустила руку в карман двери. Салфетки были там. Я достала их и начала промокать кофе. Руки дрожали.

«Защелка заедает». «Потом не закроем».

Я смотрела на свои джинсы, но видела только его глаза. Его панику. Он не боялся, что защелка заест. Он боялся, что я что-то там увижу.

Музыка на радио все еще играла. Какая-то веселая, летняя, бессмысленная песня. Я механически промокала джинсы комком салфеток.

— Почти приехали, — сказал Марк. Его голос был слишком бодрым, слишком громким. Он отчаянно пытался вернуть «нормальность». — Тут отличное место, прямо у воды. Сосны, как я и обещал.

Я не ответила. Я смотрела на его руку, которая легла обратно на руль. Рука, которая схватила меня. Его пальцы были длинными, сильными. Они не дрожали. Он снова был в контроле.

И тут я увидела. Луч солнца, бившего в лобовое стекло, упал на его левое запястье. Там, где заканчивался рукав его свитера, была полоска. Бледная, почти белая полоска кожи, которую не тронул загар. Четкий, ясный, безошибочный след. От часов.

Он носил часы. Долго. Постоянно. И, судя по ширине полоски, часы были тяжелыми, на широком браслете.