Книга Я вижу тебя насквозь, страница 85 – Стаси и Элен Твенти

— СТОЙ, ИДИОТКА! ТАМ!..

Я не слушала. Он лгал. Он пытался заставить меня остановиться. «Хруст за спиной становится громче…». Он был близко. Я слышала его дыхание. Тяжелое, но ровное. Он не уставал. Он был в своей стихии. А я была просто персонажем, которого он загнал в декорации.

Страх был не таким, как в «Подвале». Там я боялась неизвестного. Здесь я боялась того, что знала. Я знала этого человека. Я знала этот лес. Я знала, что он способен на все, потому чтоя́его таким сделала в своей голове, а он воплотил это в жизнь.

Я взвизгнула и прибавила ходу. Темно. Становилось темнее. Солнце не пробивалось сквозь эти кроны. «Ты одна. Вокруг только сосны…». Я не одна. Он здесь. Я бежала, не видя ничего, кроме темных мелькающих стволов. Я споткнулась. Корень. Я полетела вперед, выставив руки. Я упала на колени в мокрую холодную грязь.

Хруст. Прямо за спиной. Он стоял. Я слышала, как он тяжело дышит.

Я замерла. Я не смела обернуться. Он дал мне упасть. Он наслаждался. Я медленно, очень медленно, попыталась встать. Рука. Сильная, как стальной капкан, схватила меня за плечо и дернула назад. Я закричала, запрокинув голову. Я увидела его. Он нависал надо мной. Его лицо было в тени, но я видела, как блестят его глаза.

Мы вывалились на небольшую поляну, недалеко от дороги — там, где он бросил машину. Голая утрамбованная земля в кольце сосен. Сцена. Он оставил меня на земле.

— Стой здесь! Не двигайся!

Он рванул к машине.

Это был мой шанс. Я вскочила. Я побежала к противоположному краю поляны, но он догнал меня в три шага.

Он схватил меня, разворачивая к себе.

— Вероника! Успокойся!

Я посмотрела в его безумные, расширенные от ужаса глаза.

— ТЫ! — закричала я и вцепилась зубами в его руку. Я почувствовала вкус крови и пота.

Он взревел.

— ХВАТИТ!

Он отшвырнул меня от себя. Я снова упала. Он снова рванулся к машине, к багажнику. Я поползла. Я отчаянно пыталась уползти в кусты.

Он схватил меня за лодыжку. Он вытащил меня обратно на центр поляны. В его руке… Веревки. Толстые, хозяйственные, нейлоновые.

— Нет… — прошептала я. — Нет, Марк, пожалуйста…

Он не слушал. Он был эффективен. Профессионален. Он приволок меня к сосне, стоявшей на краю поляны. Я брыкалась, кричала, царапала его, но он не обращал внимания. Он был машиной. Он привязал меня. Крепко. Больно. Веревки впились в мои запястья, прижав их к шершавой липкой коре. Я была в ловушке. Я была беспомощна.

— Пожалуйста… — рыдала я. — Пожалуйста, что ты делаешь…

Он отошел от меня. Он тяжело дышал, держась за прокушенную руку. Кровь капала на хвою. Он посмотрел на меня. В его глазах не было ни сочувствия, ни злости. В них была… цель.

Он снова пошел к машине. Я зажмурилась. Я услышала, как он роется в багажнике. Я открыла глаза. Он шел ко мне. В его руке был нож. Большой, туристический, с черной рукояткой.

— Нет! НЕТ! МАРК! — Я билась в веревках, стирая запястья в кровь.

Он не смотрел на меня. Он подошел… и прошел мимо.

ХРЯСЬ! Я вздрогнула. Он был в трех метрах от меня. Он рубил. Он с маниакальным гневом рубил сухие нижние ветви соседней сосны. ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! Он был не просто зол. Он был в ярости. Он рубил ветки, как будто это были не ветки, а враг. Он швырнул охапку в центр поляны. И вернулся. ХРЯСЬ!