Книга Я вижу тебя насквозь, страница 1 – Стаси и Элен Твенти

Холодный бетон впивается в колени.

Он шероховатый, будто покрыт мелкой наждачкой. Крошечные песчинки вдавливаются в кожу, оставляя тупую боль.

Холод ползет вверх, пробирается сквозь ткань и добирается до костей. Ноги каменеют, будто срастаются с полом, становятся его частью.

Влажность сочится из бетона, как дыхание земли, тяжелое, промозглое.

Я зажимаю рот липкой ладонью. Кожа на пальцах влажная, соленая от пота и страха.

Дыхание рвется наружу горячими толчками. Оно срывается на короткие всхлипы, будто легкие пытаются выползти наружу.

Не дышать. Ни звука. Ни шороха.

Сердце гремит где-то в ушах, отдаваясь барабаном внутри черепа.

Воздух густой, пропитан сыростью и старой плесенью. Он липнет к лицу, оседает на ресницах, тянется нитями по волосам.

Под всем этим — другой запах: сладковато-гнилой, тяжелый, как от забытых яблок. Он лезет в горло, вызывая рвотный спазм, который я давлю с той же силой, что и крик.

Слюна становится горькой, язык немеет.

Темнота наваливается, до боли давит на глаза.

Я щурюсь, пытаясь различить хоть что-то — бочку, стеллаж, контур стены — но ничего нет.

Тьма жирная, вязкая, цепляется за кожу, тянет вниз, будто хочет затянуть в себя.

Где-то глубоко в черноте есть движение — или кажется?

Я прячусь в нише, прижимаюсь к стене, стараюсь стать частью бетона. Кожа на спине мгновенно холодеет от соприкосновения с влажной поверхностью.

Кап.

Капля падает в пустоту.

Кап.

Чистый металлический звук. Он тонет в темноте и рождается заново, оглушая.

Вода с потолка. Обычная вода.

Я закрываю глаза, пытаясь сделать этот звук своим якорем. Просто вода.

Кап… тук.

Сердце пропускает удар и замирает.

Второй звук другой — сухой, глухой, откуда-то сверху. Он похож на удар каблука по дереву.

Тук… тук… шаги.

Он знает.

Не может быть. Дверь закрыта — я помню, как ржавый засов оцарапал кожу, когда я его опускала. Кровь тогда оставила теплое пятно на холодном металле.

Сердце бьется слишком громко.

Этот стук точно слышно наверху.

Я сильнее вжимаю ладонь в рот, до боли в челюсти, кусаю пальцы, лишь бы не издать ни звука.

Воздух в груди превращается в камень.

Шаги замирают. Прямо над головой.

Я замираю вместе с ними.

Время густеет.

Тишина. Капель больше нет. Или я их просто не слышу.

Каждый мускул ноет от напряжения, колени горят, спина сведена в судороге.

Скреееежет.

Медленный хриплый визг металла. Засов двигают с другой стороны.

Нет! Это невозможно!

Холод добирается до поясницы, тянет вниз, превращает мышцы в камень.

Я не могу пошевелиться, не могу дышать. В висках пульсирует тупая боль.

Скрип.

Дверь наверху открывается. Протяжно, мучительно.

Я сжимаюсь, превращаясь в один комок страха.

Сейчас включат свет.

Но света нет.

В проеме вырезан прямоугольник серого. В нем силуэт.

Он стоит. Смотрит вниз, в темноту. Не видит меня. Не может. Но знает.

Шаг. Хруст.

Деревянная ступенька стонет.

Хруст. Еще одна.

Он спускается медленно, не торопится, уверенный, что я в ловушке. Доски под ним плачут, стонут, будто не хотят его держать.

Хруст. Он на середине лестницы.

Я чувствую, как что-то тонкое касается моей щеки. Паутина. Я не смею ее смахнуть. Она прилипает к коже, тянется, холодная, как нитка слюны.

Хруст. Последняя ступенька. Он уже на полу.