Книга Я вижу тебя насквозь, страница 6 – Стаси и Элен Твенти

Помню, я как-то заикнулась об этой идее своему ментору, а он уставился на меня так, будто я предложила ему прыгнуть с крыши.

«Вероника, — отрезал он тогда, — Я строжайше запрещаю тебе даже думать об этом. Ты не понимаешь, с чем играешь. Это дико опасно! И к тому же — неэтично».

Он не понимал. Он и все они, с их мягкими креслами и «безопасными пространствами». Как можно лечить страх, если ты не знаешь его в лицо? Как можно описать монстра, если ты никогда не чувствовал его дыхания у себя на шее?

Они предлагали эмпатию. А я хотела правды для своей книги. Я жаждала познакомить своих читателей с первоисточником.

Тук…

Камень в руке начал теплеть.

Тук…

Метроном подстроился под ритм моего сердца. Или сердце подстроилось под него.

Я закрыла глаза и нажала «Play» на диктофоне.

«Ты одна. Вокруг только сосны…»

Воздух в комнате изменился — стал плотнее, словно действительно появился лес, тяжелый и влажный. Тишина звенела, как натянутая струна.

Первый шаг к погружению уже сделан.

В конференц-зале пахло иначе, чем в моем кабинете. Не воском и орхидеями, а пылью от проектора и крепким, уже остывающим кофе из общего заварника. Запах был вязким, тяжелым — он оседал на коже, будто пыльца воспоминаний, мешавшая дышать. Воздух дрожал от тихого гула кондиционера, от шелеста бумаг, от приглушенных голосов в коридоре.

Утренняя планерка. Яркий свет бил сквозь жалюзи, разрезая длинный стол на полосы.

На полированной поверхности эти полосы выглядели как следы от ножа — резкие, неуютные. Пыль в лучах медленно кружилась, напоминая застывшее время.

Я сидела, сцепив пальцы на кожаном блокноте. Под глазами — тот же надежный консилер. Никто не видел, что я до трех часов ночи отмывала с себя фантомный запах сырой хвои и липкий, въедливый страх. Кожа под манжетами все еще помнила ледяные прикосновения из сна — как будто кто-то держал меня за запястья.

Мои руки оставались совершенно неподвижными. Я всем своим видом демонстрировала привычную сосредоточенность.

Дверь открылась, и в зал вошла Ирина Викторовна, наша руководительница.

Щелчок замка, тихий стук каблуков по ламинату — звук, мгновенно заставивший всех выпрямиться. В воздухе будто что-то сместилось, запах кофе смешался с легкой нотой ее унисекс парфюма.

Ирине Викторовне было за пятьдесят, но выглядела она безупречно, я даже немного ей завидовала. Короткая стрижка «пикси» с идеально прокрашенной сединой, которая казалась дорогим аксессуаром. Подтянутая фигура. Она несла с собой ощущение холода и контроля, как человек, который знает, что любое слово здесь будет воспринято как приказ.

Она села во главе стола и опустила очки в тонкой оправе Cartier на кончик носа, обводя сотрудников взглядом. Линзы на мгновение поймали блики света, и ее глаза стали недосягаемо-ледяными. Неподготовленному человеку ее улыбка показалась бы вежливой, но я видела скрывающуюся в ней сталь.

Ирина ценила репутацию клиники превыше всего, а я была ее «золотым» специалистом. Деталью механизма, которая не давала сбоев.

— Доброе утро, коллеги, — поздоровалась она. Голос у нее был поставленный, уверенный, без единой дрожи, отчего даже приветствие звучало как директива. — Прежде чем мы перейдем к расписанию, у меня новость. К нам присоединяется новый специалист, и я считаю это невероятным приобретением для «Гелиоса». Марк Вольский.