Книга Я вижу тебя насквозь, страница 7 – Стаси и Элен Твенти

Мужчина, до этого тихо сидевший в углу, встал и прошел к Ирине. Признаться, я его даже не заметила. Он словно растворялся в пространстве, пока не решил обозначить себя.

Ему, вероятно, было лет сорок, но на это указывала не его внешность, которая оказалась довольно моложавой, а умный и пронзительный взгляд. Светло-каштановые, слегка вьющиеся волосы лежали в виде «художественного беспорядка» — прическа, которая выглядела небрежной, но на самом деле требовала немалых усилий. Легкая, ухоженная щетина.

Когда новенький прошел мимо, я уловила легкий аромат — что-то между древесным мхом и свежим воздухом после дождя.

Мужчина был облачен не в строгий костюм, как требовал наш негласный дресс-код, а в стильный блейзер, дорогую рубашку с закатанными рукавами, и джинсы. Типичное воплощение «современного» специалиста, в то время как мой пиджак служил «классической» броней. Контраст был почти символичным — живое против выверенного, свободное против выстроенного до миллиметра.

Марк Вольский улыбнулся, обезоруживая своей глянцевой красотой. Эта улыбка была как вспышка света на стекле — короткая, яркая и не дающая тепла. Его орехово-карие глаза остались оценивающими и холодными.

— Очень рад присоединиться к вашей команде, — сказал он глубоким бархатистым голосом. Но в отличие от моего натренированного, его ощущался искренним. В нем было что-то уверенное, гипнотическое — интонации, к которым люди тянутся, не понимая почему.

Я видела, как расслабилась Инга из регистратуры, как менее напряженными стали плечи психолога из соседнего кабинета. Марк располагал к себе мгновенно. Его энергия, как легкое электричество, проходила по комнате, заставляя всех оживать.

Ирина Викторовна сияла.

— Марк не просто переводится к нам, он привносит уникальный опыт…

Пока она расхваливала заслуги Марка, его взгляд нашел мой и задержался дольше положенного. Там не было ни попытки понравиться, ни заискивания, ни вызова — только спокойная, почти изучающая сосредоточенность.

Он чуть заметно кивнул. Я кивнула в ответ, сохраняя маску профессионального дружелюбия. Но под этой маской я ощущала, как кожа на затылке медленно стягивается, словно от невидимого прикосновения.

Меня раздражала эта его легкость. Уверенность. Тщательно продуманная небрежность.

Мы все здесь были психологами, и знали, как расположить к себе людей. Но почему его непринужденная расслабленность действовала лучше моих годами выверенных методов?

Планерка продолжалась, но я уже не слушала.

Голоса стали гулом, фразы — шумом на фоне. Я анализировала идеальный фасад новообретенного коллеги.

Мне не терпелось узнать, что скрывается за ним. Что пряталось за этой выверенной естественностью, за бархатным голосом, за ореховым взглядом, который будто видел чуть глубже, чем позволено.

Я дожила до обеда на чистом адреналине и двух чашках утреннего кофе. Сеансы прошли как в тумане. Я кивала, ровным тоном задавала правильные вопросы, но часть меня все еще была там, в лесу.

Я все еще слышала хруст веток под ногами моего преследователя.

Даже сейчас, направляясь в комнату отдыха, я чувствовала под веками клубящуюся темноту, а в ноздрях — фантомный запах сырой хвои, который никак не мог перебить стерильный аромат «Гелиоса». Погружение прошлой ночью было… другим. Не как «Подвал». Страх был не таким концентрированным, но более изматывающим. Он был разлит в воздухе, не давая забыть ни на секунду, что я — добыча.