Книга Удивительные истории о любви, страница 87 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

— К какой? – спросил я.

— По техносферной безопасности, – она снова улыбнулась.

А я вдруг остро почувствовал свой собственный запах. Запах болезни, немощи и лекарств. И передо мной совершенно явственно вырисовалась пропасть, разделяющая нас.

— Гм… серьезная тема, – я закашлялся.

— Можно присесть? – спросила она и, не дожидаясь моего ответа, взяла стул и села рядом.

Что ей нужно от меня?

Мне было странно, что она разговаривает со мной так, будто мы с ней не в больнице, а где-нибудь сидим в кафе, попиваем латте, болтаем, обсуждаем лекции, смеемся, зная, что вот-вот разойдемся по своим делам. Я бы смотрел на нее украдкой и думал о том, чтобы поцеловать.

Так, стоп!

— Вам нехорошо? – она посмотрела на меня встревоженно. Я был красный до ушей…

— Гм… строгий преподаватель? – Я попытался скрыть замешательство.

— Что? – не поняла она.

— Вы сказали, что нужно готовиться к лекции, вот я и спрашиваю – строгий у вас преподаватель?

Она засмеялась, да так звонко и заразительно, что я тоже начал улыбаться, а потом испугался, что ее услышат из коридора, и показал ей пальцем:

— Тссс…

— Да-да, – она кивала, продолжала хихикать.

— Это я, – ответила она.

— Что – вы? – Я ничего не понял.

— Я преподаватель, – прикрывая рот рукой и даваясь смехом, сказала она.

Тут я тоже начал смеяться – в жизни бы не подумал! Ну сколько ей? От силы двадцать? Кого учит? Какой безопасности?

— И… давно вы преподаете? – Я удивлялся собственному любопытству, которое вызывала у меня эта странная девочка.

— Второй год всего, – она повернулась в профиль и фас, – а что, совсем не похоже?

— Совсем.

— Многие так говорят, – она махнула рукой, – мне на самом деле двадцать пять, – она улыбалась, – а вы?

— Я? – Веселье мгновенно закончилось, словно мы вернулись из солнечного дня в сырую хмарь. – Я тоже был преподавателем.

Был… откуда взялась эта сумасшедшая девчонка, которой, оказывается, двадцать пять? Почему она не возникла в моей жизни раньше? Или никогда. – Гм… да, – она тоже погрустнела, легко соскочила со стула и подошла к соседней кровати: – Извини, что не посидела с тобой сегодня, – обратилась она к Джону Уотсу так, будто бы он ее слышал, – я завтра вечером забегу.

Снова подошла ко мне:

— Выздоравливайте.

— Не могли бы вы… – я сам от себя не ожидал, – поправить мне подушку. Пожалуйста.

— Конечно, – легко согласилась она, не замечая моей уловки.

Подошла ближе и наклонилась надо мной, приподнимая мне голову прохладными руками… Я вдыхал ее хрустальный запах и старался растянуть секунды до предела, слушал, как колотится мое сердце, чувствовал, как ее светлый локон, выбившийся из хвоста, касается моей щеки, подбородка, и ее дыхание так близко…

Она ушла. А я уставился в потолок – идиот! Я даже не знал, как ее зовут. Зачем, зачем, Господи, ну зачем?

Здоровее я не стану… сколько еще? Месяц? Я закрыл глаза – проклятый кретин!

Насмешка судьбы… а мне казалось, что я выпил свою жизнь до дна. И вот напоследок… Надо признать, у бога отменное чувство юмора. Я бы сказал, своеобразное.

Утром следующего дня медсестра – толстая черная Марта принесла мне завтрак: полужидкую диетическую кашу и стакан молока. Положила передо мной утреннюю газету – 2-е октября 2012 года. Я бегло просмотрел заголовки, потом включил телек и считал минуты до ее прихода… а когда она пришла, притворился спящим.