Книга Удивительные истории о любви, страница 84 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

Парень собирает инструменты в сумку:

— Все работает, – сообщает он мне. – Просто ручка тугая. Смажьте ее.

Я открываю рот, затем закрываю. Затем открываю вновь.

— Вы ее пытались открыть? – спрашиваю я. – Вы ее до конца открыли?!

Парень недоуменно смотрит на меня и толкает дверь со всей силы.

Та распахивается, и он видит, что стоит в дальнем углу комнаты.

На лице – странная, неземная улыбка. Он входит внутрь.

Я отворачиваюсь и не дышу.

Я сижу на полу в комнате без окон и курю.

У меня никогда в жизни не было такой огромной хрустальной пепельницы.

В комнату заходит Аня, смотрит по сторонам, улыбается:

— Знаешь, а здесь можно устроить отличную гардеробную, – говорит она, и я чувствую, как улыбка сама собой выступает на моем лице.

Оказалось, что хоронить кого-то гораздо тяжелее, чем умирать самому, особенно когда ты знаешь, что сам-то умираешь не навсегда, а вот твой родной брат… хотя кто знает, вечность безгранична и многообразна.

«Да будет отдано по вере его…»

Непременно будет…

Я поглощал завтрак, закидывая в себя, словно дрова в топку, поленья калорий – силы мне сегодня понадобятся. Передо мной лежала утренняя газета, 27 августа 2015 года. Я бегло просматривал заголовки, не особенно вчитываясь в текст.

За гробом пойдут друзья и родственники. Половина из которых вовсе не родственники, а вторая – никакие не друзья, но они откуда-то набрались на дармовое поминальное угощение. Хлопотное это дело – похороны, хлопотное и дорогое.

В два глотка я допил кофе – черт, что за помои! Укоризненно уставился на местного баристу и не сразу услышал звук мобильника:

— Да, – сказал я резко, взяв трубку на незнакомый номер, – да, сегодня в три часа дня. Дресс-код? Бальное платье, бл…

На том конце отключились и я швырнул ни в чем не повинный смартфон в портфель:

— Дура!

Очередная «экс» моего сумасшедшего брательника…

Когда он только купил мотоцикл, я уже знал, чем это закончится. И совсем не потому, что недолюбливал байкеров – к байкерам я был равнодушен, я знал это только потому, что за рулем оказался Алекс – непутевый и безбашенный… Ангел-хранитель настойчиво берег его целых пять лет, и я уже стал думать, что предчувствие обмануло меня, но вот ангелуша отвлекся всего на секунду, и здоровенная фура подмяла под свое стальное брюхо чоппер моего брата.

Три дня назад я говорил с ним из Нью-Йорка, сетуя на чудовищный джетлаг, рассеянно слушая его вполуха, встречая бессонный американский рассвет, мы договорились увидеться, когда я вернусь и…

И вот я вернулся.

Аккурат к его гробу.

Я старался не думать о матери, потому что если думал, то мне даже мертвому ему хотелось набить морду, впрочем, это единственное целое, что от него осталось, остальное растащило по дороге, а голова как была в шлеме, так в нем и застряла.

Ладно, этот день надо просто пережить.

Я вышел в питерский дождь и не успел раскрыть зонт, как подъехал мой «Убер». Мне нужно было перебраться с Васьки на Заневский и я спешил, до трех необходимо было сделать еще кучу дел…

А черт, что ж так не везет сегодня? По лобовому стеклу мерно тюкали дворники, размазывая серый дождь по стеклам, – машина наглухо застряла в пробке на Благовещенском мосту.

Дождь все лил и лил, барабаня упрямыми каплями по крышке капота, я прислонился лбом к стеклу… тикали часы на руке, сипло дышал водитель, из автомагнитолы несся хрипатый блюз – звуки стали заметнее, ближе… неужели опять провалюсь?