Книга Когда молчат гетеры, страница 43 – Алексей Небоходов

Григорий Ордин выглядел именно так, как и должен выглядеть человек его положения — безупречно. Тёмное пальто из дорогого материала, строгий костюм, галстук, повязанный идеальным узлом. Но было в нём что-то неуловимо странное — то ли в слишком прямой осанке, то ли в едва заметной улыбке, не затрагивающей глаз, то ли в самих глазах — ярко-голубых, неестественно светлых для тёмных волос и бровей.

Ордин не стал тратить время на приветствия. Едва устроившись на сиденье, он произнёс:

— Операция «Гетера» была личной инициативой Маленкова, направленной на укрепление его позиций.

Голос у него был глубокий, с идеальной дикцией. Каждое слово звучало отчётливо, без малейших интонационных колебаний. Такие голоса обычно вызывают доверие, но у Хрущёва возникло обратное чувство — инстинктивное желание держаться настороже.

— Вы так полагаете, товарищ Ордин? — Генсек подчеркнул обращение «товарищ», словно проверяя реакцию собеседника.

— Я не полагаю, я знаю, — ответил тот, и в голосе впервые мелькнула эмоция — лёгкое раздражение. Он подался вперёд, понизив голос до полушёпота: — Маленков начал готовить эту операцию сразу после смерти Сталина, когда все были заняты борьбой за власть. Формально всё выглядело как стандартная операция госбезопасности — сбор компромата на иностранных дипломатов. Но настоящей целью была вербовка агентов влияния среди советского руководства. Молодых, перспективных работников, которые со временем заняли бы ключевые позиции в партии и правительстве.

Хрущёв слушал, не перебивая. За окном метель усиливалась, превращая Москву в белое марево.

— Сначала это действительно была обычная ловушка для иностранцев, — продолжал Ордин, стряхивая с рукавов растаявшие снежинки. — Но постепенно Маленков переориентировал её. Когда выяснилось, что многие чиновники и партработники охотно посещают «литературные салоны» Кривошеина, Георгий Максимилианович увидел в этом возможность. Возможность создать сеть людей, обязанных ему лично. Должников, если хотите.

— Должников? — Хрущёв поднял брови.

— Именно. Человек, который однажды побывал в Валентиновке, оказывался в зависимом положении. Фотографии, записи разговоров — всё это хранилось в особом архиве. Но вместо того, чтобы использовать материалы для шантажа, Маленков действовал тоньше. Он предлагал защиту. Гарантировал, что компромат никогда не будет использован против них. В обмен на лояльность, разумеется.

Хрущёв задумчиво побарабанил пальцами по колену. Схема была элегантной в своей простоте. Не прямое давление, а создание иллюзии благодеяния. Люди охотнее идут на сотрудничество, когда считают вербовщика благодетелем.

— Любопытно, — протянул Хрущёв. — И как же вы оказались посвящённым в эти детали, товарищ Ордин?

Тот чуть наклонил голову, и тени от падающего света причудливо легли на лицо, делая черты резче, острее.

— Мои люди обеспечивали техническую сторону операции, — ответил он после короткой паузы, и что-то древнее мелькнуло в глубине его зрачков. — Записывающая аппаратура, фотооборудование, специальные… составы для напитков. Всё это требует определённой квалификации.

— И теперь вы решили сменить покровителя? — прямо спросил Хрущёв.

Впервые за весь разговор Ордин улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное, нечеловеческое. Губы раздвинулись, обнажая неестественно ровные белые зубы, а глаза оставались холодными.