Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 33 – Кристофер Триана

Лори пожала плечами.

— Не думала, что это будет настолько сложно.

— Сложно? Поперлись к Речнику и думали, шо будет несложно?

— Не знаю, о чем я думала. – Она снова пожала плечами.

— Знать, вы друга оченно уважаете, коли на такое подписались. Леса-то наши не больно-то дружелюбные.

— Да?

— Ах-ха. Ужо поверьте.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натужной и фальшивой.

— Вы вроде дружелюбный. Йо-Йо тоже.

— Ну, премного благодарен. Но мы – исключение. Леса у нас…

Он умолк. Услышав свое имя, Йо-Йо подошел и сел между ними, огромный и слюнявый. Дождь лил все сильнее, по крыше барабанило. Сочащаяся сквозь нее вода попадала в аккуратно расставленные кастрюли и сковородки.

— Но вы до сих пор здесь живете, – сказала Лори. – Должно же вам здесь хоть что-то нравиться.

Базз откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

— Фледдерджоны в Бийце много лет живут. Раньче, правда, на том берегу жили, в халупе не сильно поболе этой. Там я и родился, прямо в хижине. Папаша, вишь, после войны в людях разочаровался. Решил, что жить нам в энтих лесах, ну мы и жили. Я на энтой реке вырос и ни в жисть отседа бы не уехал, кабы не моя Хэтти. – Он указал на урну и фотографию.

— Ваша жена?

— Агась. Моя милая крошка Хэтти. Мы, сталбыть, в городе встретились. Я тада на сталелитейном вкалывал, а она – в закусочной, где наши все столовались. Полюбили друг друга, а она и говорит: всю жизнь, мол, только и мечтаю, что уехать из энтой дыры. Ну, нашел я новую работенку в Кантоне, поженились, ребят нарожали. Когда она померла, а дети разъехались, заела меня тоска. Каждый стул о ней напоминает. Вернулся, значит, домой, в Бийц. Верно, чуяло мое сердце, что так оно и будет. Энта река никого надолго не отпускает. Поверьте.

Базз потянулся к столику рядом с креслом, открыл коробку сигар, но вместо сигары вытащил пакетик жевательного табака Mail Pounch и сунул щепоть за щеку. Он смотрел в окно сквозь пелену дождя и ветви деревьев, будто видел что-то давно ушедшее, но при этом незабываемое. Базз явно любил поговорить, и Лори подумала, что его одиночество ей на руку: может, старик втянется в разговор и она выведает все, что он знает о реке и человеке, связанном с ней.

— Почему вы так говорите? – спросила Лори. – Что никто не покидает реку?

— Потому шо никто и не покидает.

Базз сплюнул в банку из-под пива Pabst без крышки. Рядом с Лори тихо похрапывала Эбби. Ее храп напоминал кошачье мурлыканье. Под глазами у нее темнели круги, лицо осунулось, а кожа казалась призрачно-бледной. Лори погладила сестру по голове, откинула со лба волосы.

— Итак, – обратилась она к Баззу, – вы, похоже, знаете, о ком я говорила.

Базз посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— Мне просто нужно увидеть этого Речника, кем бы он ни был, чтобы…

— Шобы кой-чего ему передать, да. Знаю.

Лори замолчала.

— Да. Именно так.

— Ищо б не так, мать вашу. Боже, этот поток нескончаем.

— Какой?

Базз склонился к ней.

— Вы ж не единственные, кто по этой реке рыщет, ища его. И все какую-нибудь мелочь тащат – скажем, жетон для платы за проезд. Речнику всегда чего-нибудь надобно.

— Я не понимаю.

Базз нахмурился, его взгляд застыл.

— Да уж оно и к лучшему. Вам с сестрицей взять бы все, чего ему принесли, да в клятую речку кинуть. Убирайтесь из энтого леса, покуда целы.