Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 145 – Кристофер Триана

В ушах Джун зазвенело. Она не была готова к такому грохоту. Хорошо, что у них не было соседей поблизости. Схватив коробку с деньгами, она заметила кольцо с бриллиантом и жемчужное ожерелье своей бабушки. Потянулась за ними, но передумала и оставила их в покое.

Чертов сейф тоже был заперт.

— Твою мать.

Что ж, по крайней мере, это был маленький непрочный замок. Такой было легко сломать, что сводило на нет его назначение. Не выпуская из рук ружье, Джун поставила коробку на кухонный стол, вытащила разделочный нож и просунула его в щель, чтобы открыть сейф. Замок не поддался. Джун сердито фыркнула.

Она не хотела вскрывать сейф, чтобы случайно не повредить деньги внутри. Решив вернуться в сарай за другим инструментом, Джун обернулась и увидела на столе запеканку, завернутую в фольгу.

У нее перехватило дыхание. Бабушка часто сама готовила угощения для преподобного Лоуренса.

Она забыла взять запеканку.

Позади мелькнула тень, и, обернувшись, Джун увидела бабушку и дедушку в дверях кухни. В ушах у нее все еще звенело от выстрела, и она не слышала, как они вернулись домой за блюдом. Ее бабушка побледнела от потрясения, но дедушка был красен как яблоко. Они посмотрели на сейф, затем на дробовик в руках Джун. На полу позади них валялось разбитое стекло.

— Я не могу в это поверить, – сказал дедушка. – Я просто не могу в это поверить. После всего, что мы для тебя сделали…

Бабушка заплакала.

— Посмотри, что ты сотворила со своей бедной бабушкой, – сказал дедушка. – Неужели в тебе совсем нет порядочности, девочка?

Джун с трудом сглотнула, но сохранила самообладание:

— Похоже, нет.

Дедушка покачал головой.

— В тебе сидит демон. Я пытался отрицать это, пытался желать, чтобы это было не так. Но с каждым днем я понимаю это все яснее. Зло у тебя в крови, а дьявол шепчет тебе на ухо.

Бабушка рыдала.

— Нет… Гарольд, не говори так.

— Мы больше не можем игнорировать это, Глория. Наша Джун полна греха. Прямо как…

— Гарольд!

— А теперь слушайте! – крикнула Джун. – Я ухожу. Навсегда. Так что просто уйди с дороги.

— Черта с два, – сказал дедушка, погрозив пальцем. – Будь я проклят, если позволю тебе обокрасть нас с бабушкой.

Джун усмехнулась.

— Ну, значит, ты проклят.

Трясясь от гнева, дедушка подошел к Джун. Он редко бил ее – один раз, когда застукал в комнате с парнем, занимающимся с ней оральным сексом, и один раз, когда она угнала семейный автомобиль и врезалась в дерево, – но Джун знала, что сейчас он намеревался ударить ее. Она подняла ружье. Она не собиралась пускать его в ход, но и не хотела, чтобы ее били. Устав от авторитета своего деда, Джун была готова требовать уважения.

Но ей не удалось запугать своего дедушку. Он схватился за дуло. Они начали бороться. Дедушка был сильным, а Джун была всего лишь маленькой девочкой-подростком.

— Джун! – запричитала бабушка. – Зачем ты это делаешь?

Джун почувствовала, что ружье ускользает от нее. Она не могла этого допустить. Не раздумывая, она положила палец на спусковой крючок, полагая, что предупредительный выстрел заставит старика подчиниться. Вместо этого пуля прошла над плечом дедушки и снесла половину бабушкиного лица.

Голова старухи дернулась назад, и кровь и кости разлетелись вокруг. Она стояла, словно подвешенная в воздухе, а потом тело подогнулось в коленях, и бабушка рухнула как выброшенная кукла.