Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 143 – Кристофер Триана

— Вот где мое место, – сказал Эдмунд. – Теперь и вовеки.

Его охватило острое ощущение власти. Он чувствовал себя невесомым, как призрак. Беззаботная отчужденность, которой Эдмунд не испытывал с детства, вернулась к нему, и он смеялся так сильно, что даже плакал.

Вдруг Эдмунд увидел что-то застрявшее среди камней на берегу реки. Подойдя ближе, он понял, что это труп. Тело раздулось, и его обгладывали рыбы, канюки и насекомые, но Эдмунд все равно мог сказать, что это был старый чернокожий человек. Здесь вода успокоилась, и он поплыл к распростертому телу. Лодка треснула на стремнине и теперь набирала воду. Эдмунд увидел, что голова мужчины раскроена, а кто-то отпилил ногу чуть выше лодыжки.

Прекрасное подношение.

Отрезанная ступня могла бы послужить той же цели, что и его коллекция женских частей тела.

Нельзя идти к Речнику с пустыми руками.

Он задался вопросом, принесла ли Лори эту жертву или какой-то другой путешественник лишил старика жизни. Речник никогда не страдал от нехватки гостей, даже если большинство из них с криками разворачивались и убегали, подойдя слишком близко. Пока Эдмунд любовался ужасной работой рук своих, из чащи выплыл клуб черного тумана, заставив его посмотреть вверх.

Между рядами ив виднелась тонкая тропинка. Дым темным водопадом стлался вниз по склону, источая запах обугленной плоти.

Эдмунд улыбнулся мертвецу. Во впалых глазницах трупа плясали черви, а изъеденный личинками рот обнажал зубы в форме тыквенных фонарей, которые, казалось, улыбались Эдмунду в ответ, приветствуя его. Причалив лодку к берегу, Эдмунд ступил на проклятую землю и уставился на длинную тропу впереди, проход в мир восхитительных ужасов.

Он поднял глаз Лори, чтобы показать ей все, чего они достигли.

— Милая, я дома.

Эдмунд Кокс начал свое восхождение к логову Речника.

Они хранили деньги в сейфе.

Джун видела, как ее дедушка, вернувшись домой, прятал там дневную выручку из магазина рыболовных снастей. Только он и бабушка знали комбинацию. Бабушка брала деньги из сейфа на продукты и другие домашние расходы, но в остальном оставляла их в шкафу в спальне вместе со своими украшениями и другими ценностями, предпочитая быть экономной. Если бы Джун только смогла залезть в эту коробку в воскресенье, после того как дедушка положит туда весь недельный заработок, у нее было бы достаточно наличных, чтобы навсегда уехать из этого вонючего города.

Что бы бабушка с дедушкой ни говорили, она больше не была ребенком. Джун устала от этого захолустного городка и захотела уехать, чтобы увидеть, что может предложить остальная Америка. Она хотела отправиться в пустыню, увидеть зеленые просторы Новой Англии и Тихий океан. Она желала новых друзей, новых мужчин, новых вечеринок. Отсутствие машины не было проблемой. Джун была симпатичной девочкой-подростком. Подвезут без вопросов. Все, что ей было нужно, – это заначка, чтобы покрыть расходы на номера в мотеле и еду, когда не получится сесть на шею какому-нибудь похотливому мужику за сорок. Еще в раннем возрасте Джун поняла, насколько мужчины среднего возраста восприимчивы к флирту девчонок с косичками.

В том сейфе должно было быть несколько тысяч баксов. Дедушкин магазин наживок и снастей не был золотой жилой – в Бийце вообще ничего такого не было, – но они с бабушкой были скрягами и копили гроши, как будто на дворе была Великая депрессия. У них был текущий счет, но дедушка не доверял банкам и предпочитал иметь при себе побольше наличных. Джун бы не удивилась, если бы узнала, что он прячет деньги целыми пачками в стенах. А если бы он это делал, Джун бы не тронула эти деньги. Она была честной девушкой. Ей нужно было только то, что хранилось в сейфе. Тогда она навсегда избавилась бы от бабушки с дедушкой и – наконец-то – от Бийца. Джун надоело чувствовать себя обузой, а еще больше надоело, что ей все время указывают, что делать: с кем можно проводить время, куда можно пойти и когда нужно быть дома. Никакого алкоголя, никаких сигарет и уж точно никакого секса.