Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 101 – Кристофер Триана

— Ох, – сказал Гэри, убирая фотографию. – Простите, я не знал.

— Все в порядке. Бог наделил меня другими дарами.

— Вы чертовски хороший музыкант. Держу пари, дали бы фору этому Джексону Фледдерджону.

Тут алебастровые глаза Бубы встретились с глазами Гэри, словно бросая вызов слепоте.

— Не-а. Старина Джексон заключил сделку, так говорят. Любого, кто пойдет по тому же пути, что и он, ждет та же участь, что и этого беднягу.

— Сделку? – Гэри нахмурился. – Вы имеете в виду сделку с Речником?

Буба снова надел очки, ничего не сказав.

— Вы же сказали, что это всего лишь страшилка, – сказал Гэри.

— Так и есть.

Поднялся сильный ветер. Судя по темным тучам, вот-вот должен был полить ледяной дождь. Басист закрыл дверцу фургона и, заметив Гэри, направился к ним. Его суровый взгляд дал понять Гэри, что в нем узнали человека, которого вышвырнули из «Джуниорз». Так что Гэри решил закончить беседу с Бубой, прежде чем ситуация начнет накаляться.

— Ладно, – сказал он. – Я благодарен вам за…

— Завязывай с поисками, сынок, – сказал Буба, перебивая Гэри. – Однажды я получил лучший совет на свете и сейчас дам его тебе: человек, который не перестает копать, роет себе могилу.

От этих слов Гэри похолодел сильнее, чем от дуновения ноябрьского ветерка.

— Спасибо, что уделили мне время, – сказал он. Потом заметил маленький золотой крестик, висевший на шее Бубы, и, хотя был атеистом, сказал:

— Да благословит вас Бог, Буба.

Старик улыбнулся, сверкнув желтоватыми зубами.

— О да. Благословит.

Мертвые хлопковые поля, казалось, дрожали от усиливающегося ветра. Надвигающиеся облака шлейфом плыли по стратосфере подобно стаду бизонов, спускающихся с гор. В отдалении прогремел гром, звук эхом отразился от стен ущелья, заставив камни вибрировать, но угроза ливня не помешала Джун углубиться в лес. Ничто не могло помешать. Когда она спускалась с холма, ветер свистел в лощине, напоминая пение одинокого кита. Она не слышала ни шорохов, ни стрекота насекомых, никаких признаков жизни. Лишь опавшие листья летели вдоль тропы, и легонько подрагивали ветви деревьев.

Хотя Джун выросла в Бийце, она никогда раньше не забиралась так глубоко в лес. Детей предупреждали, чтобы они держались подальше от этой части реки и никогда не приближались к хижинам, которые были разбросаны по всей чащобе, как памятники более простым, но мрачным временам.

— Обещай мне, что никогда не пойдешь туда, – однажды сказала бабушка Джун.

Тогда Джун согласилась, но ей было уже не пять лет, а бабушка умерла. Такова была сущность этого дерьмового речного городка. Он сеял страдания и пожинал кровавую жатву. Даже те, кто избежал убийств и самоубийств, рано сошли в могилу. Джун подумывала о том, чтобы навестить скромную могилку своей бабушки, но не могла заставить себя снова встретиться с ней, даже с шестью футами кладбищенской земли между ними.

Хотя для Джун это было знаменательное возвращение домой, она старалась не думать о своей прежней семье. Вместо этого она думала о мужчине, которого давно жаждала вовлечь в свою жизнь. Она наблюдала за ним во время всех интервью, ознакомилась с записями допросов, прочитала о нем толстенную книгу в стиле «тру-крайм» и прослушала множество подкастов, в которых рассказывалась его история.