Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 103 – Кристофер Триана

Он продолжал петь.

— Смотрю на реку – и что, по-твоему, я вижу? Я вижу легион Дьявола, и они идут за мной.

Он переложил змей на правую руку, обмотав их вокруг шеи, как шарфы, и, сунув руку в карман пальто, достал маленькую стеклянную баночку. Схватив за горло водяного щитомордника, он ущипнул змею, заставив ее зашипеть и открыть пасть. Старик хихикнул и прижал змеиные клыки к краю стеклянной банки. Полился яд, скапливаясь на дне сосуда. Старик ослабил давление на разъяренную змею и, как только она расслабилась, поднес банку ко рту и проглотил яд, как будто это была порция виски. Он причмокнул губами, и медноголовые змеи, как петли, обвились вокруг его шеи.

Внезапно стало еще холоднее. Джун обхватила себя руками, когда укротитель змей убрал банку обратно в карман пальто и снова зашагал по берегу. Его костлявое тело двигалось неуклюже, как ожившее пугало на кукурузном поле. Она оставалась в укрытии, пока он шел дальше, держась берега реки. Теперь в воздухе чувствовался кислый запах, похожий на вонь мусорных контейнеров в августе, на смрад человеческих останков, гниющих под солнцем. Джун не была уверена, исходил ли он от старика, но запах исчез вместе с ним. Теперь лишь доносился издалека его дребезжащий голос, когда старик пел в извилистых лесах Бийца:

— Что ж, я отправляюсь вниз по его реке. Зарываюсь коленями в песок. Буду громко кричать «Слава!», пока не доберусь до Речника.

Закончив с ней, Эдмунд порылся в вещах Шоны, затем в рюкзаке парня. Бо́льшая часть вещей была для него бесполезна, всякие безделушки и гаджеты, от которых современный мир стал слишком зависим. Они были орудием слабых. Настоящему мужчине не нужна система спутниковой навигации, он следует за звездами. Настоящему мужчине не нужны видеоигры, наушники или текстовые сообщения. Это просто игрушки. Все эти вещи являлись воплощением мягкости, слабости. Эдмунд был слишком породистым для такой чепухи. Он выбирал инструменты сильных мира сего: молотки, стяжки, топоры, веревки.

Он вытащил из кармана окровавленный комок бумаги, давая своему сокровищу подышать свежим воздухом. Зубы Нико перекатывались в его руке, как горошины перца. Палец Лори был скрючен из-за начальных стадий гниения, но ее глаз оставался блестящим и влажным, как будто все еще был живым.

Посмотри на меня, дорогая. Посмотри на меня и на наш мир. Я заберу тебя с собой, малышка. Мы возвращаемся домой.

Он положил свои сувениры на землю и вернулся к обмякшему телу Шоны. Эдмунд улыбнулся, радуясь хорошо выполненной работе. Было удивительно, на что способен простой кухонный нож, как он может преобразить человека, лишая его красоты плоти и обнажая гнилую сердцевину. Двумя пальцами он схватил и оттянул нижнюю губу Шоны, чтобы было удобнее резать. Кровь окропила тело Шоны и попала на выбитые зубы, лежавшие у нее на коленях, – обломки пережитых страстей.

Положив отрезанную губу в бумажный пакет вместе с другими своими сокровищами, Эдмунд разрезал пополам бечевку, найденную в рюкзаке, и привязал губу Шоны к пальцу Лори. Он засунул зубы Нико между ними, зажав сколотые коренные зубы полосками женского мяса. Эдмунду не нужны были останки парня. Он был всего лишь вынужденной жертвой. Эдмунд никогда не гнушался лишать человека жизни, но, хотя процесс доставлял ему удовольствие, это не было его целью. Нанесение увечий было интимным актом, таким же, как занятие любовью, и Эдмунд проникал в женские тела самыми разнообразными инструментами, а не только теми, которыми наградила его природа.