Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 99 – Кристофер Триана

Гэри положил на стойку еще одну пятерку.

— Да ладно вам. Что тут такого, если это всего лишь легенда?

Бармен уставился на деньги, затем пристально посмотрел на Гэри, прежде чем схватить купюру. Огляделся по сторонам, прямо как стукач.

— От расспросов о Речнике больше вреда, чем вы можете себе представить, – тихо сказал он. – Лучший совет, который я могу вам дать, – убирайтесь отсюда к чертовой матери.

Гэри нахмурил брови.

— Вы меня выгоняете?

— Я имею в виду, убирайтесь к черту из Бийца. Вам не следует тут шастать и задавать лишние вопросы. Только не здесь, мистер. Особенно если речь об этих сказках.

Бармен, казалось, был на пределе. Осознав это, Гэри поблагодарил его за уделенное время и прошелся по джук-джойнту, наблюдая, как пальцы Бубы Барлоу молниеносно перебирают струны гитары, оправдывая его прозвище. Гэри наблюдал за посетителями, которые двигались среди теней словно призраки. Чернокожая женщина покачивала пышными бедрами, подняв руки вверх и щелкая пальцами. На вид она была примерно ровесницей Гэри и была одета в выцветший сарафан, без обуви, с розовым лаком на ногтях ног и мускулистыми икрами.

Когда песня закончилась, Буба сделал паузу, чтобы глотнуть виски, а Гэри подошел к женщине. Он собирался задать ей те же вопросы, что и бармену, но крупный белый мужчина с татуированными руками первым подошел к ней. Женщина улыбнулась, когда он обнял ее за плечи. Когда тяжелый взгляд мужчины упал на Гэри, он двинулся дальше и теперь, оглядывая зал, почувствовал на себе множество других взглядов.

Незнакомец в чужой стране.

Бийц был так же приветлив, как забор из колючей проволоки.

Буба с группой заиграли другую мелодию. От текста у Гэри волосы на затылке встали дыбом.

— Тот старик у реки, детка, – пропел Буба. – Я направляюсь в его дом в горах. Речник встретит меня, привезет женщин и золото. Когда ты отправишься вниз по реке, детка, лучше отдай ему свою душу.

Худощавый музыкант заиграл гитарное соло в стиле хеви-метал, хотя группа придерживалась блюзового ритма. Остальная часть текста намекала на то, о чем Гэри читал в эссе Джессики Хонг, – мифический человек-отшельник, живущий в хижине у реки, исполняет желания, но ужасной ценой, своего рода человеческая версия обезьяньей лапы. Это была сказка в духе Фауста. Некоторые называли Речника призраком. Другие клялись, что он заблудший демон или служитель Сатаны. Хотя бармен дал понять, что люди скупы на слова, когда речь заходит о местных легендах, традиция использовать песни для выражения запретного была такой же старой, как сама музыка.

Группа завершила выступление кавером на песню Джона Ли Хукера Burnin’ Hell, после чего музыканты спустились по ступенькам и направились к бару. Гэри последовал было за ними, но заметил, что бармен наблюдает за ним с недобрым блеском в глазах. После песни о Речнике бармен чертовски хорошо понял, чего добивается Гэри. Он махнул рукой, и из-за угла, раздувая ноздри, вышел чернокожий мужчина, еще более крупный, чем парень с забитыми татуировками руками. Гэри направился к выходу, но вышибале этого показалось недостаточно. Он преследовал Гэри как хищник, и, как только Гэри открыл дверь, вышибала схватил его за шиворот и прижал к дверному косяку.

— Убирайся! – рявкнул он. – Если явишься сюда еще раз, то пожалеешь, что вообще родился на свет.