Книга Дом с леденящей тишиной, страница 74 – Дарья Литвинова

— Да, слушаю, – ответил судмед почти сразу; Жуков, немного заикаясь, изложил суть дела. – Я понял, у тебя труп с мешком на голове. Вези, вскрою первым.

— А может…

— Что – может?

— Может, подъедете? – удрученно спросил следователь.

Банурин даже удивился:

— Зачем? Чтобы сказать, что это точно труп? Ты сам не видишь? Сними мешок и проверь, дышит или нет, если не уверен. И пульс не забудь.

— Да он сгнил уже…

— Все равно убедись! – хохотнул судмедэксперт. – Ладно, мне некогда. По видеосвязи позвонишь, покажешь повреждения, продиктую, что в рапорте указывать.

Банурин прервал связь, и Жуков, чертыхаясь, попросил сотрудников похоронки помочь в разрезании пакетов на трупе; подключился и криминалист – делать нечего! Первый мусорный мешок аккуратно разрезали, потянули края в сторону, не снимая; обезображенное лицо глянуло на столпившихся людей одним выпученным потускневшим глазом. Череп пересекала зияющая рана, рассекшая вторую глазницу; над разрубленным лбом, в волосах с шевелящимися червями – два пролома, торчат куски костей. В это время разрезали и второй мешок, на руке; глубокая, до кости, рана наискосок, мясо слева и справа отслоилось, вздулось. От трупа и так пахло не слишком ароматно, а тут заметно прибавилось вони. Жуков включил видеозвонок, повернул объектив на покойницу.

— Вижу! – донеслось из динамика. – Сочетанная травма лица, рубленая рана лицевой области. Отправляй сюда и сам приезжай, если закончил. Орудие есть?

— Вроде как топорик. Для мяса. – Указанный топорик, заботливо упакованный экспертом-криминалистом в пакет как вещественное доказательство, также был продемонстрирован Банурину. – Этот.

— И топорик привези, но я и так вижу, что им били.

Как обычно, эксперт не попрощался. Жуков сунул телефон в карман и начал писать направление на вскрытие; постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы обычно печаталось уже в отделе, а сейчас нужно было отдать работникам «Харона» бумагу, позволявшую забрать труп; это был стандартный бланк со стандартными же вопросами: причина смерти, давность смерти, наличие телесных повреждений, были ли они нанесены прижизненно. В самом постановлении указывались уже вопросы конретизирующие, в том числе и «могли ли повреждения быть причинены представленным предметом», то бишь топориком, в каком наиболее вероятном положении находился потерпевший в момент нанесения ему повреждений, изменялось ли положение трупа… Все эти нюансы помогали восстановить картину произошедшего, а зачастую уличить виновного во лжи при таких обстоятельствах, как, например, убийство при превышении пределов необходимой самообороны, причинение смерти по неосторожности. В данной ситуации, конечно, о таких вещах речь не шла: раскроенный минимум двумя ударами череп и поврежденная рука о неосторожности не свидетельствовали, да и пакет себе на голову погибшая не сама нацепила, тут ни самообороны, ни аффекта; но для полной ясности задавался весь комплекс уточняющих вопросов – разумеется, максимально подходящих к случаю. Бланк направления был вручен работнику «Харона», тело упаковали в мешок и погрузили в «труповозку», и минивэн с черной полосой медленно отъехал от места происшествия.

Известие об обнаружении автомобиля Ворониной, с, предположительно, ее трупом внутри застало Юкова тогда, когда для дачи объяснений подъехал Вукас; теперь уже взявший себя в руки и относительно спокойный, он дожидался в коридоре. Не обращая на риелтора внимания, Юков проскочил в кабинет к Палееву.