Книга Дом с леденящей тишиной, страница 73 – Дарья Литвинова

Оживление его объяснялось просто: Бусинцов давно лелеял надежду поработать скубатектором, подводным металлоискателем, который достался отделу криминалистики пару месяцев назад от какого-то мецената. Он допускал погружение на глубину до шестидесяти метров, и все ждали момента, когда прибор наконец будет востребован; однако до настоящего момента никто не приносил нужных поручений и запросов, хотя сам Бусинцов знал, что в районе было совершено много преступлений, связанных с водоемами. И вот наконец такой шанс использовать скубатектор.

— Я сказал уже, чтоб пацаны полезли искать, – махнул рукой участковый. – Трогать ничего не будут, они по двум сторонам вдоль пошли. Как увидят, позвонят.

— Как это – пошли?..

— Синушка обмелела, – пояснил стажер, закуривая. – Бабу видели неделю назад, может, чуть поболее. Запомнили, потому что одета была чудно, в костюмчик белый, а кто в белом по обрывам лазит? А тогда дожди шли, Синушка поднялась, в нее вся грязь со склонов смывается. Стала мутной и на метр выше. А потом солнышко шпарило, она теперь прозрачная – пить можно, и глубины по пояс. Мальков на дне видно. Пацаны выше обрыва взяли немного и вниз по течению пошли, куда б ни отволокло – найдут.

— А если в Большую Синушу снесет? – Надежда Бусинцова на применение металлоискателя таяла, но он не сдавался. – Там глубины ого!

— Да дальше сетки стоят, – подсуетилась бабка, которая, оказывается, все это время была неподалеку. – Мусор в них запутается. Мы там что только не вылавливали…

Позже выяснилось, что местные были правы. Госномера отнесло к поверхностным сетками, где они благополучно застряли; а почти сразу, неподалеку от обрыва, был найден тяжелый предмет, завернутый в полиэтиленовые черные пакеты, связанные между собой, и Жуков помчался его изымать; это оказался окровавленный топорик для рубки мяса.

— Качественно упаковали, – похвалил неизвестных эксперт Бусинцов, – ничего водой не смыло, и пальчики четкие будут.

Фоторобот «бабы в белом», которая выкидывала указанные предметы, составить не удалось – так, скудное описание: очевидцы запомнили телосложение, а остальное, даже цвет волос, вызывало споры, поскольку та была в косынке и находилась на приличном расстоянии. Лица не запомнил никто; не слишком интересно было, да и рыба клевала слабо, внимание сосредоточилось в основном на удочках.

«Хароновцы» задержались не на час, а на два с половиной и приехали как раз тогда, когда участковый Назаров уже решил было вытягивать труп силами местных алкоголиков. Тело было извлечено, сфотографировано; Жуков колебался: общий осмотр трупа в автомобиле он сделал, позу и состояние зафиксировал, не проще ли сразу отвезти тело в морг и описать его уже под диктовку судебно-медицинского эксперта? Или, как и положено, все же вызвать его на место происшествия, несмотря на загруженность работой и то, что судмед Банурин остался один на два района? В городах побольше Рябиновска эта проблема отсутствует: экспертов обычно хотя бы трое, а то и побольше, и если один, дежурный, выезжает на место происшествия, то основная работа в морге не прекращается. Ситуация же в Рябиновске и соседнем Междуречном была критической: эксперт последнего слег с инсультом, и на Банурина свалились все криминальные и некриминальные трупы двух районов, а также осмотры потерпевших, пострадавших физически, дача экспертных заключений по всем перечисленным случаям и справок, а также иная сопутствующая работа. Банурин был человеком терпеливым, но с тяжелым характером, и его старались не дергать на происшествия, если справлялись сами. Но в случае криминальной смерти потерпевшего правильным, разумеется, было присутствие специалиста, поэтому следователь все же позвонил в бюро СМЭ, без особой, впрочем, надежды на результат.