Книга Дом с леденящей тишиной, страница 29 – Дарья Литвинова

— Инга, – раздался нервный голос, как только Воронина нажала на кнопку соединения связи. – Что тебе известно по поводу моей дочери? Почему мне сказали, что Петр написал какую-то явку с повинной? Я не верю.

— Правильно, что не веришь.

— Тогда почему мой зять в тюрьме?!

— Он не в тюрьме, – терпеливо проговорила Инга Давыдовна. – Он подрался с полицейскими, и ему дали административный арест. Просили штраф, но судья был необъективен.

— Но что за явка?! Какое убийство, это же абсурд!

Воронина-старшая тихо выдохнула. Кажется, хоть в этот раз удача на ее стороне: сватья, гордившаяся своим «знанием людей», не допускает мысли о семейном насилии, и это прекрасно.

— Лика, разумеется, это абсурд. Но ты же знаешь нашу полицию. Лучше бы полицейские так активно искали Машу! – надавила она на больное, и Лика Леонидовна тотчас заглотила наживку:

— Да, Инга! Я же чувствую, что моя дочь жива! Мне пришел бы знак или сигнал, если бы с ней что-то случилось. Знаешь, когда она заболевала, я на расстоянии улавливала малейшие вибрации ее организма, так неужто не поняла бы, если бы случилось страшное?! Когда однажды Мария сломала ногу…

Сватья оседлала любимого конька о сверхчувствительности, и Инга Давыдовна продолжила вышивать под монотонный рассказ, пока та не прервала свои воспоминания вопросом:

— Значит, тебе тоже не сообщали ничего нового?

— Ничего, – с сожалением ответила Инга. – Да и тебе сообщат первой, Лика, как заявительнице. А если Маша объявится дома, то ты тоже узнаешь об этом сразу, обещаю.

— Хорошо, хорошо. Моя девочка, как представлю, что она, возможно, потеряла память и теперь мучается у незнакомых людей… Однажды я читала книгу, где молодой человек в амнезии оказался в другом городе, и…

Последовал еще один виток воспоминаний, на этот раз художественных; Инга, сидя с вышивкой, вытерпела и это, после чего сватья распрощалась, пообещав на днях «заглянуть к девочкам». «Как-то они это переживают, бедняжки», – с беспокойством бормотала та. Инга не стала говорить, что «бедняжки» на первом этаже сейчас больше переживают за то, чья свадьба окажется первой по результатам голосования…

Первоочередные оперативно-разыскные мероприятия по делу Ворониной были проведены еще до его возбуждения: были разосланы ориентировки и запросы, даны поручения в ЛОВДТ, ГИБДД, лечебные учреждения, опрошены ближайшее окружение пропавшей, а также ее коллеги. После того как Петр Воронин написал явку с повинной, Жуковым было принято решение возбудить уголовное дело по факту безвестного исчезновения женщины: пока в материалах проверки не было ничего, кроме указанной явки, и Петру, по сути, нечего было предъявить.

— Дальше куда двигаться? – уточил он у оперативников по линии особо тяжких преступлений, приехавших к нему с другими материалами. – Что там по раскопкам?

— Работаем, – мрачно сказал Палеев.

— Результат нужен.

— Ну это свалка, – немного язвительно напомнил Муфаев. – Не однокомнатная квартира. Немного подождать надо.

— Хотя бы какие-то доказательства. На обыск в жилище я в суд материалы передал, как только постановления распечатают, сразу вам выдам.

— С нами не хочешь съездить, для разнообразия?

Оперативник язвил не зря: последнее время следователи взяли моду выписывать оперативным сотрудникам поручения о производстве отдельных следственных действий и не участвовать в них лично, объясняя это своей загруженностью. Но если в больших городах, когда в производстве следователей зачастую находилось по пять-семь дел и больше полутора десятков материалов одновременно, такие поручения хотя бы немного были обоснованными, то в Рябиновске, где на троих сотрудников следственного отдела часто приходилось всего четыре дела, временем следователи располагали куда большим, чем сотрудники уголовного розыска. Кроме того, вопрос был даже не столько в объеме работы по поручениям, сколько в смысле исполнения: следователь в силу специфики своей профессии знал больше процессуальных тонкостей да и в принципе являлся главой группы и обязан был руководить ходом любого этапа, касающегося раскрытия преступления. Рябиновские следователи же потихоньку пытались выторговывать себе большую свободу за счет перекладывания производства каких-то действий на оперативников, что тем, разумеется, не нравилось. Правда, в случае с Жуковым Муфаев выстрелил в молоко: молодой следователь, в отличие от своего коллеги Шомина, и так пытался участвовать везде, где успевал, – другое дело, что успевал он далеко не всегда.