Книга Дом с леденящей тишиной, страница 26 – Дарья Литвинова

— Он ее через верх перебрасывал? – усомнился Кимиров, оглядывая бетонные плиты забора, по периметру сверху обтянутые «колючкой». – Тогда хоть что-то бы, да зацепилось.

— Сказал, внутрь въезжал, – растерянно проговорил капитан.

— Когда? Три года тому?..

— Может, не та свалка? – дошло до Юкова, и он полез сверяться с картой в 2ГИС. – Ну да, нам в сторону речки, там действующая свалка, мы не туда повернули… Чего ж ты не смотрел, что едем не в ту сторону?!

— У меня мусорные контейнеры – под подъездом, – уведомил Киндер, возвращаясь к машине. – Мне больше ничего знать не надо.

Следующую свалку они почувствовали издалека и поняли, что на этот раз на верном пути. Воняло разложением, кислым дымом и сыростью, и каждое дуновение летнего ветерка привносило новые мерзкие ноты; пришлось спешно закрывать окна. Дополнительным указателем служили тучи речных чаек, то поднимавшихся над полигоном, то падающих вниз разрозненными группками. Подъехав, Юков и Кимиров вылезли из машины и, уткнув носы в воротники, подошли к воротам. Капитан, хоть предварительно подготовился и просмотрел сведения о рябиновском комплексе по переработке отходов КПО-3, попросту говоря свалке, подавленно молчал, обозревая нескончаемый вонючий пейзаж, где разровненный, где громоздящийся кучами, уходящий вдаль; Киндер же был сражен наповал.

— Это что? – забыв дышать через воротник, запинаясь, спросил он. – Здесь искать? Это же сколько тут земли?

— Сорок восемь гектаров.

— Шибануться!

— Ребятам озвучим словосочетание «меньше квадратного километра», – предупредил Юков. – А то они услышат «сорок восемь» и не поедут, гуманитарии чертовы. Идем, вон КПП, спросим, что тут как.

Охранник, молодой человек, оказался словоохотливым весельчаком, из той породы, которая максимально раздражает в серьезных ситуациях. Услышав, с какой проблемой пришли оперативники, он радостно удивился:

— Так у нас труп на мусорке?!

— Да, – терпеливо подтвердил Юков. – Можете показать нам участки, на которые свозились отходы от физических лиц за последние полторы недели?

— Мочь-то могу… Так а вы че, рыть все это будете?

— Посмотрим. Камеры у вас на территории есть?

— Где-то есть, где-то нет, – рассеянно сказал охранник. В своей голове он уже представлял, что расскажет вечером сменщику и какая, должно быть, потеха наблюдать за поисками. – Так а труп как, завернутый или просто выкинули?

— Завернутый. В полиэтиленовые пакеты.

— Расчлененка, че ли?

— Че ли, – начал раздражаться Кимиров. – Давай веди, детали по дороге расскажешь. За полторы недели много мусора скидывают?

— Много, – махнул рукой охранник. – Город-то живет, надо понимать, ага.

— А зоны у вас как размечены? Ну, для сортировки? Строительное влево, пищевое вправо, вроде такого?

— Так мы особо не сортируем. У нас же не полигон, а так… свалка. Для строительных отходов или, там, для мебели отдельные есть места, ага, а так мы не проверяем, все подряд кидаем… Трамбуем, конечно, потихонечку, земелькой посыпаем, тут все по правилам. Чтоб не загорелось.

— Так что, – пробормотал Киндер, – нам по всей территории теперь искать? Это жизни не хватит.

— Успокойся. Покажете нам, где установлены камеры?

— Так на столбах. – Охранник неторопливо следовал вдоль узкой траншеи, отделяющей гору мусора от утрамбованной дороги; упитанные чайки поначалу взлетали, когда троица проходила мимо, но через десяток метров привыкли и просто делали пару шажков в сторону. – Где столбы, там камера. На въезде еще две, и на бараках. Но у тех, что справа, качество так себе. Сэкономили, ага, ну и правильно: че сюда тратиться, все равно лет через пять все засыплют. А слева через одну муляжи, туда уже отходы не сбрасываются, поэтому и следить не надо.