Книга Большая махинация, страница 167 – Балдуин Гроллер

— Проницательно! Мои поздравления, коллега!

— Но ему это не поможет, господин обер-комиссар. Я его крепко держу! Вы и сами видели, что этот человек столь же нормален, как и мы с вами.

— Безусловно. Как минимум!

— Поэтому я настаиваю, чтобы эти бессмысленные записи были приложены к протоколу.

Последние слова были адресованы Дагоберту. Но он их не слышал, поскольку полностью углубился в изучение столбцов цифр.

Вайнлих попросил комиссара оставить документы у него для дальнейшего изучения, затем отпустил его, горячо поздравив с блестящими результатами расследования.

Когда друзья остались одни, Вайнлих сразу спросил:

— Ну, Дагоберт, что вы скажете обо всей этой истории?

Дагоберт вздрогнул, словно очнувшись ото сна:

— А? Что я скажу? Скажу, что это блестящий и крайне интересный метод дифференциального исчисления! Но я нашел тут ошибку у этого парня! Вот он удивится. Результат-то у него получится, конечно, неверный!

— Э… ну да!

— Можно мне продолжить?

— Это надолго?

— Нет, максимум на два часа!

— Всего?

— Да, мой дорогой друг, дифференциальные вычисления – дело немного кропотливое.

Вайнлих забрал у Дагоберта листы и отложил их в сторону.

— Этим, Дагоберт, вы займетесь как-нибудь в другой раз. А сейчас скажите, что вы думаете обо всем, что только что слышали?

— Мое предчувствие меня не обмануло: Скрински – настоящий носорог!

— Должен сказать, что следствие и допрос он провел довольно… оригинально.

— Я вас понимаю, Вайнлих, несмотря на вашу дипломатичную формулировку. Скрински провел их как образец того, как не надо делать. Я не дипломат, поэтому скажу прямо: даже свинья справилась бы лучше!

— Скажем так: он действовал как слон в посудной лавке. Это звучит чуть менее грубо. Вы знаете, что я с самого начала сомневался в его правоте. Поэтому пока придержал красочный отчет, который подготовил Скрински для «Полицейского вестника»^[106]. Там, естественно, сделан особый упор на его огромные заслуги. Еще я попросил издателя официозной «Корреспонденции Вильгельма» не публиковать пока ничего об этом случае. Ведь осторожности мне не занимать. Теперь, Дагоберт, вы полностью в курсе происходящего. Каково же будет ваше мнение?

— Оно у меня имеется, но, должен признаться, я испытал некоторое разочарование.

— Вы ожидали, что все будет сложнее?

— Именно так. Но раз уж мы начали, доведем дело до конца. Думаю, этот гордиев узел будет разрублен через сутки.

— Значит ли это, что вы нашли ключ ко всей этой загадочной истории, Дагоберт?

— Нашел, мой дорогой друг! Кстати, о ключе… Вайнлих, как вы считаете, с чего следовало бы начать расследование? Хотя у меня уже есть свое мнение, мне крайне интересно услышать точку зрения опытного специалиста.

— Честно говоря, Дагоберт, на этот раз я не чувствую себя уверенным. Объясню почему. Я с самого начала знал, что не смогу вмешаться, и потому полностью положился на вас. В таких условиях невольно мыслишь не так, как обычно. Вы как психолог поймете. Тем не менее думаю, что начать следует, как вы сказали, – с ключа. Я имею в виду садовый ключ!

— Верно. С него и следовало бы начать при обычных обстоятельствах, не имея чего-то получше. Но у меня это «что-то» есть. Мой дорогой доктор Вайнлих, с чувством особого удовлетворения констатирую, что на сей раз я вас опередил!