Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 71 – Ник Савельев

У подножия лестницы уже собралась небольшая толпа зевак, тех, кто, оправившись от первого шока, больше не мог побороть своего любопытства. Двое городовых в касках и с саблями наголо пытались оттеснить людей подальше, опасаясь новых обрушений. Подъехала первая пожарная повозка, запряженная парой тяжеловозов. Пожарные в блестящих медных шлемах деловито разматывали брезентовые рукава, подключая их к гидранту на углу Рейхсратштрассе. Командир расчета, пожилой брандмейстер с пышными усами, кричал что-то неразборчивое, перекрывая шум пламени и треск дерева.

Но среди всей этой суеты, криков и разрушения было нечто, что придавало сцене оттенок мрачного, почти абсурдного фарса. В здании не раздавалось ни одного человеческого крика. Никто не звал на помощь из-под обломков. Никто не выбегал из боковых дверей с окровавленным лицом. Из дыма и пламени не выносили раненых. Потому что Парламент был абсолютно пуст.

К марту 1914 года работа высшего законодательного органа Цислейтании была полностью парализована. Бесконечные межнациональные склоки между немецкими либералами и чешскими националистами, крики, свист, драки, все это привело к тому, что Парламент превратился в балаган. Император Франц Иосиф, уставший от этого хаоса, 16 марта 1914 года подписал указ о роспуске Парламента на неопределенный срок. Депутаты разъехались по домам. Охрана была снята, чиновники канцелярии распущены в отпуска. Здание стояло запертым, ожидая лучших времен, словно театр, в котором отменили все спектакли.

Человек, методично посылавший мины из кузова грузовика это знал.

* * *

К десяти сорока пяти утра на площади перед парламентом стало нечем дышать. Ветер, дувший с Дуная, гнал в сторону центра плотную завесу из известковой пыли и едкого дыма. Кордоны полиции оттеснили толпу зевак за фонарные столбы, и теперь притихшая и встревоженная публика жалась к стенам Бургтеатра и университета. По мостовой, гремя железными ободами, прокатились еще две пожарные повозки.

В этой толпе, привалившись плечом к чугунной решетке, стоял Отто Вайс. Ему было двадцать шесть лет, и уже пять из них он числился младшим репортером венской «Иллюстрирте Кронен-Цайтунг». Пиджак его был припорошен белой пылью, а в правой руке он держал огрызок карандаша и блокнот в клеенчатой обложке, уже изрядно потрепанный.

Он смотрел на Парламент и не узнавал его. Вчера вечером он проходил здесь, возвращаясь из пивной «У чёрного верблюда». Здание тогда купалось в мягком свете газовых фонарей, белоснежное и торжественное, как невеста на выданье. Сегодня оно было похоже на лицо боксера-профессионала после двенадцати раундов с чемпионом. Левое крыло зияло проломом, из которого торчали обломки балок и дранки. Пламя, правда, уже сбили – пожарные рукава закачивали в пробоины струи воды, превращавшие пепел в черные ручьи, стекающие по ступеням к сточной решетке.

— Господин Вайс, может, отойдем? – прогнусавил рядом юный фотограф из их редакции, державший громоздкий штатив. – Здесь воняет, как в аду.

— Стой, где стоишь, – отрезал Вайс, не оборачиваясь. – Снимай общий план. И лестницу крупнее. И колонну эту, смотри, как её расколошматило.

Вайс прищурился, глядя на темные провалы окон, и, прислонив блокнот к мокрой решетке ограды, начал быстро писать, проговаривая строчки одними губами, чтобы не сбиться в этом шуме.