Онлайн книга «И ад следовал за ним. 1914»
|
Список погибших здесь был подробнее. «Нойе Фрайе Прессе» давала цифру в восемьдесят семь жертв, но с оговоркой, что точное число еще устанавливается. Перечислялись все – от генералов до кучера, ждавшего седока у министерства. Отдельной строкой шло: «В здании Парламента жертв нет. Здание было пусто. Убийца знал это». Третьим номером была «Арбайтер Цайтунг». Вайс развернул ее с особым интересом, он знал, что социал-демократы не упустят случая ударить по властям с левого фланга. Заголовок: «Теракт используется для удушения свобод. Комендантский час, обыски, произвол. Рабочие, будьте бдительны!» Вайс нахмурился. Про комендантский час он слышал впервые. В его районе, во всяком случае, никаких патрулей не было, и киоск работал как обычно. Он пробежал глазами передовицу. «Едва успел осесть дым над Рингштрассе, как полиция уже ввела комендантский час. У рабочих окраин выставляются кордоны. Жандармы получили приказ проводить повальные обыски в квартирах «подозрительных элементов». Кто сегодня «подозрительный»? Тот, кто состоит в профсоюзе. Тот, кто читает социал-демократические газеты. Тот, кто вчера на собрании требовал восьмичасового рабочего дня. Власть, которая годами не могла справиться с национальными склоками в Парламенте, вдруг обрела решимость, но направлена эта решимость не на поиск убийцы, а на запугивание собственного народа. Мы предупреждаем – за ширмой борьбы с террором готовится установление военной диктатуры. Генералы, провалившие оборону столицы, теперь хотят управлять страной при помощи штыков. Рабочие Вены! Не поддавайтесь на провокации. Требуйте отмены комендантского часа. Требуйте прекращения полицейского произвола. Если власть не может защитить нас от бомб, пусть хотя бы не мешает нам жить!» Вайс сложил газету. Про комендантский час «Арбайтер Цайтунг» явно приврала для красного словца, или выдавала желаемое за действительное, чтобы поднять рабочих. Впрочем, слухи об обысках действительно ходили. Утром он слышал, как соседка говорила, что на Оттакрингерштрассе жандармы и полиция заходили в дома. Список погибших в рабочей газете был самым коротким и самым кричащим. «Арбайтер Цайтунг» давала цифру «не менее двухсот», набранную жирным шрифтом, но имен не публиковала, только общие категории: «офицеры, чиновники, полицейские, пожарные, случайные прохожие, рабочие, возвращавшиеся со смены». В конце стояло: «Имена жертв из рабочего класса уточняются. Власти скрывают истинные масштабы трагедии». Вайс сунул все три газеты под мышку и зашагал в сторону редакции. По пути он ловил обрывки разговоров. — …говорят, Аспернбрюке взорвали. Я сам слышал грохот ночью! — Да не было никакого грохота, я спал как убитый. А вот на Шведенбрюке точно что-то было, там дым до сих пор… — На Южном вокзале, слыхали? Из пулемета прямо по перрону! Говорят, вагон с детьми расстреляли! — Ерунда, я туда ездил утром, поезда ходят по расписанию. — А русские аэропланы? Над Винервальдом видели, точно вам говорю, мой шурин своими глазами… Вайс не останавливался. За пять лет в газете он усвоил – чем ужаснее новость, тем быстрее она обрастает небылицами. Истина всегда скучнее. * * * К полудню небо над Веной очистилось. Дым рассеялся, и майское солнце заливало Рингштрассе беспечным теплом, словно не замечая того, что творилось внизу. Город жил, но иначе, чем прежде. Трамваи по-прежнему звенели на поворотах, извозчики нахлёстывали лошадей, двери кофеен были распахнуты настежь, и внутри, как всегда, гремели чашками и спорили о политике. Однако в воздухе появилась новая нота – тревожная собранность. Люди говорили чуть громче обычного, чаще оглядывались на грохот проезжающей телеги и невольно замедляли шаг, проходя мимо правительственных зданий. Жизнь не остановилась, но каждый теперь знал – что-то непоправимо сдвинулось. |