Онлайн книга «С праздником! Валентинов день»
|
— Люба! Раненный этим окликом, как выстрелом, Тихонький расслабленно прислонился к забору. Из магазинных дверей вышла дородная женщина, взглянула с неприязнью – чего, дескать, уставился? – и, мощно покачивая формами и сумками, поплыла за угол к поджидавшему её мужчине. «Обознался в имени, – подосадовал на себя Василий Игнатьевич, – седина в голову, а бес…» Перед глазами продолжало колыхаться только что виденное лицо женщины с сумками, показавшееся пустым, как луна. Ни глаз, ни носа – сплошные щёки. И уже от «щёк» мысли побежали по стороннему кругу: щекастая Зоя Савушкина, вернее, Ванштейн-Ферштейн, вернулась в деревню – её лыжник чересчур увлекся тренировками молодых спортсменок. Отписав квартиру семейной дочери, Зоя обосновалась в отчем доме по соседству с Клавой Иванцовой (Савушкиной). В прошлом году невестка овдовела, взрослые дети разъехались, и старые подруги снова сделались неразлучными. О Зоиных новостях Василий Игнатьевич от Клавдии и узнал. Встретились нечаянно на улице лицом к лицу, разговорились, ведь и здороваться начали давно. Клавдия поинтересовалась самочувствием Адели и вздохнула: «Чего нам теперь-то злиться, Вася, жизнь почти прожита. Я вот одна осталась…» К чему сказала, Василий Игнатьевич не понял, нисколько не злясь на неё ни в молодости, ни теперь, а что Клава злобу до сих пор таила, было ему прекрасно известно. Ребята-механизаторы, с которыми работал, передавали слышанные от жен сплетни, пущенные с лёгкой руки Клавдии Савушкиной. Ну, как передавали – с шуткой, добродушно посмеиваясь над ребяческими промахами Тихонького. Он только удивлялся, откуда умудрялась Клавдия добывать о нём негласные сведения. О случае с теми же наперсточниками, обчистившими незадачливого игрока благодаря его же безрассудству. Никому вроде бы не сболтнул, и Аделя не любительница молоть языком, тем более о домашних недоразумениях… При встрече с Клавдией Василия Игнатьевича неприятно задело чувство превосходства на её румяном лице, что так не вязалось с участливым вопросом об Аделином здоровье. Знакомо изогнув каштановую бровь, женщина кокетливо склонила голову к тугому плечу, обтянутому пёстрым шёлком, всем своим видом демонстрируя, какая она ещё крепкотелая и полнокровная, хотя «жизнь почти прожита». Откровенно любовалась собой, будто и Василию Игнатьевичу предлагая полюбоваться. Он сумел дружески улыбнуться, подавив в горле неожиданный рвотный спазм, вызванный обещанием шоколадного рая в глазах бывшей невесты. …А скоро появилась у Клавдии с Зоей новая возможность поточить лясы о неурядицах в сильно прореженном семействе. «Слыхали, что Денис Тихонький открыл сувенирный магазин в торговом центре? Нет, продуктовый не продал, Танька сынку помогла. Помните Таньку Тихонькую? Это та, которая была комсоргом школы, а в десятом всех опозорила – родила неизвестно от кого. Да, Дениса и родила. Сейчас деловая, заправляют с дочерью каким-то большим бизнесом в Питере. А Денис, как крутым себя возомнил, жену бросил и завёл любовницу. Старую квартиру оставил старой жене с ребёнком, сам с девкой в новой… Девка-то? Ясно море – шалава, ноги от шеи. Вот-вот, и я говорю: неподходящая у Тихоньких фамилия, прав был дед Володар – малахольные они по материнской родне. Василий-то Игнатьевич что учудил, знаете? Не знаете?! Уволился с работы по собственному! Целых два года мантулить до пенсии – и нате вам. Тут всю деревню от безработицы лихорадит, а он думает, что запросто устроится, когда захочет. Это из-за Аделины. Доктора обнаружили у неё онкологию. Бедняжка вся с детства больная… Жалко, вдруг не выдержит операцию? Если не выдержит, Василию Игнатьевичу туго придётся без работы. Хозяйства никакого, помощи от родных не примет – гордый. На что будет жить? Аделина-то хоть пенсию по инвалидности какую-никакую получала… то есть получает…» |