Книга Тайна серебряного креста, страница 57 – Марина Серова

— Боль… – Ольга Петровна всхлипнула. – Боль уже есть. Невыносимая. Но… знать, что она не сама… что ее… – Она не могла договорить.

— Знать, что это не ее выбор – уже важно, – мягко, но настойчиво сказала я. – Это меняет все. И мы движемся вперед, Ольга Петровна. Я нашла важные… нити. – Я сделала небольшую паузу. – Серебряные ключи, о которых она писала… они начинают открывать двери. Пока не все. Но процесс идет. Я не могу сказать больше по телефону, это небезопасно. Но поверьте мне. Я обязательно расскажу вам все. Лично. Скоро. Я держу слово.

Наступила пауза. Слышалось тяжелое прерывистое дыхание Ольги Петровны.

— Спасибо… – выдохнула она наконец. – Хоть капля света в этой кромешной тьме. Вы… вы осторожны, Татьяна Александровна? Я чувствую… что там, где вы копаете… очень опасно. Алиса боялась…

— Я осторожна, – пообещала я, глядя в окно на мелькающие улицы. – И я вооружена. И упряма. Правда тяжела, Ольга Петровна, но она… ваша. И Алисина. Я доведу это дело до конца. – Театр уже показался впереди. – Мне нужно ехать, Ольга Петровна. Я на месте. Я вам перезвоню, как только смогу рассказать все подробно. Держитесь.

— Держусь… – прошептала она. – Спасибо. И… берегите себя. Ради… ради нее.

— Обязательно. До связи.

Я отключилась, глубоко вдохнув. Разговор дался нелегко. Сказать ровно столько, чтобы дать надежду и подтвердить ее интуицию, что Алису убили, но не обрушить на нее весь кошмар про «Серафима», угрозы и разбитое окно. И уж тем более не говорить о Борисове и его отцовстве. Позже. Лично. Серебряный крестик в кармане казался тяжелее. Ольга Петровна почувствовала опасность. Материнское чутье не обманывает.

Такси остановилось у служебного входа театра. Я расплатилась, вышла. Передо мной были знакомые двери, за которыми кипели страсти, зависть и, возможно, прятался убийца. Значение костей все еще летало надо мной: Упорство. Уверенность. Пора вернуться к истокам. Я поправила сумку на плече, почувствовав знакомый вес «макарова» в потайном кармане. Праведный путь вел за кулисы. В самое сердце логова. Я толкнула тяжелую дверь.

Театр имени Чехова днем был шумным муравейником. Я намеренно пришла сюда засветло, под видом уточнения деталей по старому заявлению – формальный повод, чтобы снова оказаться в этих стенах. Моя настоящая цель была скромнее и гораздо важнее: выяснить расписание, точнее, когда здесь вымирает жизнь.

Мой путь лежал мимо поста охраны у служебного входа. Два охранника, один постарше, с усталыми глазами, помнивший еще советские времена, другой – молодой, щеголеватый, явно гордящийся формой.

— Здрасьте, – кивнула я, доставая копию старого заявления (благо их всегда хватает). – Вот, хотела уточнить кое-что по этому прошлогоднему инциденту. Для отчета. Не помешаю?

Старик буркнул что-то невнятное, молодой же охотно развернулся ко мне:

— Да, конечно, чем можем помочь?

Я разложила бумаги, задала пару формальных вопросов о процедурах, которые давно знала. Разговор тек вяло. Я сделала вид, что роюсь в сумке, ища ручку.

— Ох, забыла… У вас ручки не найдется? – спросила я с деланой досадой.

Молодой охранник полез в ящик стола. Я взглянула на часы, потом на полный людей холл.

— Многолюдно у вас сейчас, – заметила я небрежно. – Когда основная суета-то заканчивается? Чтобы в следующий раз не в пик активности прийти и вас от работы не отвлекать.