Книга Тайна серебряного креста, страница 60 – Марина Серова

Я быстро закрылась изнутри, прислонившись спиной к двери. Сердце колотилось. Каждый шорох за стеной казался шагом охраны или… того, кто оставил угрозу у меня дома. Решила включить небольшой фонарик, прикрыв ладонью луч. Свет выхватил из полумрака маленькое, но роскошное пространство. Большое зеркало в раме из лампочек, заставленное батареями косметики. Пышный пуфик. Шкаф-купе с полуоткрытой дверцей, из которой вываливалось дорогое меховое манто. Туалетный столик, заваленный открытками, сувенирами, бутылками шампанского (пустыми и полными). На стене – афиши со спектаклей Лики, где ее имя было крупнее названий. Атмосфера гламура, легкой истерики и нарциссизма.

В левом углу комнаты, почти впритык к огромному зеркалу с лампочками, стоял объект, явно выпадающий из общего гламурно-современного хаоса. Массивный трельяж в стиле модерн начала века. Три высоких, чуть наклоненных зеркала в тяжелых резных рамах из темного, почти черного дерева были закреплены на центральной тумбе. Сама тумба, глубокая и солидная, покоилась на изогнутых львиных лапах. Ее украшали две филенчатые дверцы с бронзовыми ручками в виде виноградных гроздьев. Вещь выглядела дорогой, антикварной и чужеродной в этой обители новодельной роскоши – как будто вывезенной из барской усадьбы или купленной на аукционе для антуража. Лика, видимо, хотела добавить себе солидности или просто любила эффектные винтажные штуковины.

«Ищи поддельные завещания… и икону», – напомнила я себе и начала методично, но быстро. Ящики туалетного столика: кисти, тени, парики, рецепты на успокоительное (но не на снотворное), любовные записки от поклонников. Ничего криминального. Шкаф: платья, костюмы, коробки с обувью. Залезла глубже, ощупывая задние стенки, дно. Ничего.

Потом мое внимание окончательно приковал этот старинный трельяж. Он стоял слишком уж монументально, этот темный великан в углу, намекая на тайну своим возрастом и солидностью. Я подошла. Бронзовые ручки-гроздья были холодными под пальцами. Открыла дверцы. Внутри – несколько коробок с колготками, запасными лампочками для рамки основного зеркала, пачки салфеток. Казалось, ничего. Пустота и бытовая мелочовка совершенно не соответствовали внушительности самого предмета. Но интуиция подсказывала: слишком массивная тумба для такого скудного и банального содержимого. Где-то здесь должно было быть еще пространство.

Я постучала костяшками пальцев по задней стенке. Звук глухой. По боковым – глухой. По дну… Звук изменился. Пустотный, дребезжащий. Не монолитный! Я опустилась на колени, ощупала дно изнутри. Гладкий ламинат. Но в дальнем углу мои пальцы нащупали едва заметный шов. И крошечное углубление – замаскированную кнопку. Я нажала.

Раздался тихий щелчок. Часть дна размером с лист А4 приподнялась на микролифтах, открывая неглубокий тайник. Я затаила дыхание, направив луч фонарика внутрь.

Там лежали бумаги. Несколько листов, сложенных аккуратной стопкой. И… предмет, от которого у меня перехватило дух.

Икона. Небольшая, в старинном, потемневшем от времени серебряном окладе. Лик святой Елизаветы с кротким, печальным взором. Та самая реликвия, подаренная монастырем! Пропавшая в день смерти Алисы! Она лежала здесь, в тайнике Лики Сомовой, завернутая в темную бархатную ткань.