Онлайн книга «Смертельное лекарство»
|
Опять этот Цицерон! Вспомнила! Именно это имя меня резануло, когда я его впервые встретила в дневнике, и вот почему: Марина Борисовна говорила о «каком-то Цезаре, что ли». Не о Цезаре — о Цицероне! Что именно там было сказано, ну-ка вспомни, напрягись… Ага, вот: что Бунчук этого Цезаря-Цицерона опасается. И что там было какое-то соглашение, и этот древний «Цезарь» чего-то требовал. Неплохо бы еще раз поговорить с Мариной на эту тему. Кстати, как она там? И вообще, известно ли уже в городе о гибели Бунчука? Я высунулась в соседнюю комнату. Леня сидел, уткнувшись в экран. Дробовик лежал рядом на стуле, готовый к применению. — Лень, а Лень! — позвала я. — Я вас внимательно слушаю, — отозвался мой то ли страж, то ли охранник, приставленный ко мне Вязьмикиным. Евгений не согласился везти меня ни к моему Лене — художнику, ни к «яичному Шурику», а отвез на свою квартиру. Жену с дочкой сплавил на время к бабушке Татьяне Валерьевне. Жена на удивление безропотно выслушала сообщение о том, что муж решил обосноваться в квартире с другой женщиной, а ее выселяют. Интересные отношения в этой семье! Сплошной патриархат. Все решает Евгений. Если честно, даже завидно: насколько они друг другу доверяют. В наше время подобное — большой дефицит. — Я схожу газет куплю, ладно? — продолжила я свое обращение. — Ну уж нет, — все так же сумрачно проговорил Леня. — Я сам схожу. Если очень надо. Лучше бы, конечно, обойтись. — Мне для дела нужно. — Ну, если для дела… Каких газет-то? — Да всех. Местных то есть. «Трибуну», «Пригород»… ну и эту, желтенькую… — «Обыватель»? — Да, ее тоже. Вот деньги возьми. — Ладно. Значит, уговор помните? Дверь не отпирать никому и ни при каких обстоятельствах. У всех своих имеются ключи. Если я не вернусь в течение часа, звоните Евгению. Договорились? — Договорились, — выдавила я из себя. Я была уже не рада, что послала парня за газетами. Слова «если я не вернусь» меня напугали. Леня относился к происходящему, как видно, серьезнее меня — будто это его, а не меня засовывали в мешок. — Может, не надо? Обойдусь я и без газет… — Ну нет. Если для дела нужно — схожу. Ждите. Он ушел, а я вновь взялась за дневник. «3 августа. В воскресенье купили-таки коттедж в Усть-Красавке. Место чудное: лес рядом, речка. Но супруга этого, по-моему, даже не заметила. Главное, что в коттедже три этажа и сауна. Двери только хочет заменить. Эти, мол, недостаточно крутые. Если она привезет гостей, вдруг они скажут, что двери простоваты? И на это уходят деньги… А Марина отказывается взять у меня хотя бы тысячу… 5 августа. Привезли большую партию товаров „А“ и „Б“. Растаможку они, ясное дело, не проходили. Но теперь нет отметки и польской таможни. Как же они его протащили через Польшу? Впрочем, это не мое дело. Мое — распределять по точкам, контролировать продажу, денежные потоки и т. д. 7 августа. Меня все-таки заело, и я зашел в магазин Климовича. Так вот в чем дело: он продает аналог нашего товара „Б“. Причем значительно дешевле. Так бы и сказал! Я всегда уважаю конкурентов. Разве я кого когда обидел? Высказал все это Борису, тот молчит и нехорошо усмехается: „Сам знаешь, дело не в этом“. Так в чем же?! 10 августа. Еще в двух аптеках появились аналоги товаров „А“ и „Б“. Что ж, этого следовало ожидать. Надо снижать цену, иначе товар залежится, утратит годность. Сказал об этом Цицерону. Тот и слышать не хочет. Разозлился страшно. Весь лоск с него слетел. „Не твое дело! — орет. — Не суй свой нос, куда не надо!“ Я ответил ему как следует. Даже встряхнул слегка. Он этого совершенно не ожидал и порядком опешил. Думал, мол, Бунчук — бухгалтер, чернильная душа, чего его опасаться. Зря, что ли, я „у хозяина“ пять лет отдудел. Научился кое-чему. Там не научишься за себя стоять — пропадешь. Да и Петр Петрович многому научил, спасибо ему. |