Книга Смертельное лекарство, страница 58 – Марина Серова

2 сентября. Как причудлива бывает жизнь! Важнейшую, имеющую значение для вопросов жизни и смерти информацию получаешь, когда не ждешь, и там, где не ждешь, в случайной компании… Вчера ходили в гости к Зининым знакомым. Какая-то пестрая и глуповатая компания, скучные люди. Среди них оказался один важный человек из облздрава (или как он теперь называется). И вот он рассказал, что у них все встревожены — произошло уже несколько смертельных случаев, связанных с употреблением лекарств, не прошедших сертификацию. „Какой-то мерзавец завез в область партию опаснейших препаратов“, — заявил он. — Мы их сейчас выявляем». У меня в голове все встало на свои места. Сегодня же иду к Петру Петровичу.

4 сентября. Хозяин меня внимательно выслушал, сразу оценил важность сообщения. Тут же принял решение. Оставалось только обговорить детали: расторгнуть отношения с таким человеком, как Цицерон, — все равно что отвалить от терпящего бедствие корабля. Самого может затянуть в воронку. При этом Цицерон вовсе не считает, что терпит бедствие. Надо обдумать каждую мелочь. Мы занимались этим целый день. Кажется, все готово. Решающий разговор будет вести, разумеется, сам хозяин. О результатах он мне скажет на той неделе…»

На этом дневник обрывается. 4 сентября, 4 сентября… И на следующей неделе — решающий разговор. Я бросилась листать свой блокнот. Павловск, Митрохин, Олег Лунин… Нет, раньше, нужно самое начало. Вот! Вязьмикин был убит 6 сентября, в пятницу.

Все сходилось. Я сидела, переводя взгляд с последней страницы дневника на газетную вырезку, вклеенную в мой блокнот. Вырезка как бы служила продолжением дневника. Решающий разговор с Цицероном состоялся. И вот чем он закончился. Можно было считать, что убийство Вязьмикина раскрыто, убийца известен. Оставалась, правда, одна мелочь — установить, кто же он, этот Цицерон, он же «провизор».

— Ну и где он, этот склад? — почему-то шепотом спросила я. — Мы уже третий раз здесь проезжаем. Если кто-то следит, то нас точно засекут.

— Здесь где-то должен быть, — тоже вполголоса ответил Евгений. — Я помню, отец Бунчуку несколько раз при мне называл этот адрес: Кривозерье, Николин тупик. Сам не понимаю, почему мы его не видим. Все же склад — не иголка, даже не сторожка. Это должно быть что-то заметное…

— А ты сам здесь когда-нибудь был? — спросила я и поймала себя на том, что мы как-то незаметно перешли на «ты».

— Нет, ни разу, — признался Евгений. — Но, думаю, найдем. Это все же не сложнее, чем выбраться из моей квартиры.

Да, «операция по эвакуации», как назвал ее Евгений, — это было что-то! Когда к вечеру в квартире собрались, помимо нас с Леней, сам хозяин, Николай, которого я уже знала по первому своему визиту в «Проектировщик», еще один Женин сотрудник, Толя, а также жена Вязьмикина, не выдержавшая суточной разлуки с мужем, и после того, как всем собравшимся стала ясна диспозиция: «ремонтники» продолжали сидеть недалеко от дома, уже даже не имитируя бурную деятельность, а с другой стороны дома бродили два скучающих молодых человека, — после этого Евгений выработал свой план. И мы его осуществили! Лена Вязьмикина переоделась в мою одежду (которая оказалась ей чуть маловата, Лена выше меня, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза), быстренько перекрасилась в шатенку и в сопровождении Лени поспешно вышла из подъезда и бросилась к машине Евгения. «Ремонтники» не успели их перехватить и кинулись в погоню — на том же самом «БМВ», заметим, который преследовал меня три дня назад.