Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 108 – Марина Серова

Потом ребята играли вместе, тоже, должна признать, очень неплохо, потом мы со Стасом снова пили пиво и разговаривали. Потом к нам присоединился расхрабрившийся Леша, и снова я слушала музыку… Было уже довольно поздно, и мы все перешли на «ты», когда я наконец решила, что пора домой, и стала прощаться.

— Леша, собираемся, – объявил Стас.

— Куда? – изумился Леша. – Нам же до утра работать!

— Леша, панна Татьяна собирается домой. Не может же она в такое позднее время идти одна. Мы проводим паненку и сдадим ее домашним в полной сохранности. Рыцарь ты, Леша, или не рыцарь?!

— Рыцарь, а как же! – заявил Леша. – Все правильно, идем провожать паненку…

Они проводили меня до самого дома, и всю дорогу Стас рассказывал интереснейшие истории из своей жизни. А пожил он богато.

В общем, когда я наконец вошла к себе в квартиру, сбросила туфли и плюхнулась на диван, то честно могла сказать, что это был один из самых приятных вечеров в моей жизни. И абсолютно бесполезный в смысле продвижения расследования. Вся информация, полученная мной от Корецкого и Медведева, опять свелась к перечислению причин, почему ни Элен, ни Ольга, ни гениальный Олег, ни Марина, ни сам Стас не стали бы убивать дирижера. Правда, в дальнейшем мнения немного разошлись. Алексей с молодой здоровой верой утверждал, что ручается за каждого оркестранта и что, скорее всего, у Князева были какие-то темные дела на стороне. Но на мой провокационный вопрос: «А если бы тебе сказали, что Князев замешан в грязной афере, ты бы поверил?», он не менее горячо воскликнул: «Да никогда в жизни!» За что тут же был уличен в полной нелогичности своих взглядов.

Более умудренный жизнью Стас в результате наших разговоров совсем погрустнел и бурчал только, что человек – это такое паскудное насекомое, что никогда не знаешь, где нагадит.

Одним словом, после первого дня работы по делу об убийстве дирижера Князева пустышка у меня была не менее впечатляющая, чем у Мельникова. Хотя нет, у меня еще было сообщение об особенно нервозном в последние дни состоянии дирижера и убийца-тенор из музыки Верникова. Позвонить, что ли, Андрею, порадовать? Я взглянула на часы – почти двенадцать. Ладно, пусть живет. Да и неохота мне сейчас с ним разговаривать, диван зовет со страшной силой.

* * *

Я уже засыпала. Обрывки мыслей, воспоминаний, разговоров прошедшего дня медленно кружились в голове. Стас как бы парит над своей ударной установкой, Олег бережно пристраивает альт к плечу, начинает играть, но вместо музыки слышится жужжание, и появляется маленькая Катюша в обнимку с Карлсоном. Ольга Хорошевская и Элен, обнявшись, убеждают меня, что оранжевый бархат нехорош, Роман Анатольевич им это объяснил, и они с ним совершенно согласны. Саша Желтков, друг детства по прозвищу Цыпленок, с недоумением смотрит на меня: «Что это? Осколок какой-то?»

Мне так и осталось неясным, что произошло сначала: я вспомнила, испугалась и проснулась или, наоборот, проснулась и уже тогда вспомнила и испугалась. Точно знаю одно: когда я резко вскочила и кинулась к брошенным на стул джинсам, в голове у меня внутренний голос истерически вопил: «Камень!»

Чего вдруг я всполошилась из-за какого-то осколка, я и сама понять не могла, но почему-то чувствовала, что он мне очень нужен, и если я его потеряла – это катастрофа.