Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 107 – Марина Серова

— Что такое? – Брови Корецкого изумленно поползли вверх. – Вы знаете Мицкевича?

— Не слишком хорошо, – честно призналась я. – Прочитала только «Пан Тадеуш».

— Но почему? То есть я хочу сказать, что Адам Мицкевич не входит на данный момент в число самых популярных в России поэтов.

— В общем-то, случайно. Прочитала в «Известиях» интервью с Анджеем Вайдой, где он рассказывает о съемках «Пана Тадеуша» и говорит, что эта поэма для поляков сравнима по культурному значению с «Евгением Онегиным» для русских. Мне стало интересно… Вот и прочитала.

— Понравилось? – Его голубые глаза блестели.

— Очень! – Я не кривила душой. Хотя обычно через стихотворную форму я продираюсь с некоторым трудом, эта поэма действительно привела меня в восторг. – И написано дивно, и чувство юмора потрясающее. А уж как вылеплены сами поляки! И на охоте, и в драке, и сборища эти… Как там сказано, «сеймиковать собрались»! Я, в общем-то, по разным историческим романам события представляла, но у Мицкевича все настолько живо…

— Шановна паненка, я весь ваш! – Стас встал и прижал правую руку к сердцу. – Девушка, которая читает великого Адама Мицкевича, может требовать от меня всего, чего угодно! Хотите, я вам «Лунную сонату» на ударных сыграю?

— А что, это возможно, «Лунную» на ударных?..

— Для меня все возможно, – тряхнул он головой.

— Тогда обязательно.

— Все, договорились. После перерыва с этого и начнем, – Корецкий взглянул на часы. – А пока что вам рассказать? Про мои взаимоотношения с Князевым вы спрашивали… Коротко говоря, не настолько я его уважал, чтобы убивать. Просто тот вечер как-то по-дурацки сложился. Устал я очень, голова болела. Обычно вокруг меня народу много, а тут никого видеть не хотелось. Так что я тихо смылся пораньше, поехал домой и лег спать, а потом выяснилось, что у меня алиби нет.

Дверь приоткрылась, и в щели показалась взлохмаченная голова.

— Стас, готовность десять минут!

Корецкий коротко кивнул, и обладатель буйных кудрей испарился.

— Это Леша Медведев, тоже из оркестра, виолончелист. Вот, таскаю его с собой.

— А-а, тот самый оболтус, которого Корецкий учит жить, но бесполезно?

— Элен! – расцвел Стас. – Узнаю милую по походке. Ну и змеюка! Вот у кого талант прямо пропорционален стервозности!

Мы еще немного поговорили, потом его позвали играть. Меня усадили за столик в уголочке. Пошептавшись с ребятами, Корецкий один прошел к своей установке, картинно поклонился в мою сторону и, ничего не объявляя, заиграл…

Теперь мне будет что рассказать внукам. Это действительно был Людвиг ван Бетховен, исполняемый на ударной установке. Судя по физиономиям остальных музыкантов, сбившихся тесной кучкой, они были потрясены не меньше меня. Только Леша Медведев гордым молодым петушком поглядывал вокруг, дескать: «А вы что, сомневались?» Гораздо более слабое впечатление игра Стаса произвела на гуляющих журналистов, но они ведь и притомились уже. Да и вообще не для них он играл, а для меня. А уж я-то оценила. Элен была права, Стас вполне мог давать сольные концерты. Стадионы бы собирал, а Киркоров повесился бы от зависти.